Каким-то образом во вселенной складываются все звезды, и вы встречаете то самое, нужное и необходимое для вас существо, хотя и сами еще не знаете об этом.
Мы были молоды и глупы тогда. Более того, мы были из разных миров. Я предпочитал мясо, а она – что-нибудь полегче. Хотя я и сейчас люблю мясо, но речь не об этом.
Спустя много лет трудно вспомнить тот самый день. Обстоятельства, время и слова, при которых вы познакомились с тем, с кем живете и по сей день. Да, может быть у вас все иначе, но лично я не помню этого сейчас, и тем не менее постараюсь напрячься.
– Как прошел день? – спрашивает она по вечерам.
– Ну, неплохо, – отвечаю я. – Работа, знаешь ли...
В этот момент я всегда стою на распутии, ибо от ее ответа зависит то, в какую сторону повернется наш разговор далее. Она может позеленеть и проворчать что-то невнятное, вроде:
– Ну, я тут тоже, знаешь ли, не в облаках летала.
И вот вам моя мудрость: следите. Следите за тем, в какие дни она чаще говорит подобные слова. Следите за тем, что говорите вы, и как она реагирует. Да, это может показаться безумно тяжелым ментальным трудом, но только поначалу. Со временем ваше внутреннее естество перестроится. Через пару лет не появится даже мысли «почему она так говорит». У вас будет готовый ответ.
Возвращаясь к развилке нашего разговора, моя «жаба», как я ее ласково называю, может сказать и что-то другое.
– Устал, наверное?
Или:
– Иди, отдыхай, я сама все доделаю.
Но это не значит, что надо следовать ее совету. Хотя иногда и надо. Парадокс? Ну, знаете ли... Если хоть один мудрец напечатает талмуд «как понять женскую натуру», то он будет бессмертен. Как в прямом, так и в переносном смысле. Потому что:
А) За одну жизнь можно понять только один вид женской души. А количество оных – не счесть.
Б) И на Марсе, и на Венере будут цитировать сего «мудреца».
За годы совместной жизни мы настолько притерлись друг к другу, что уже и не замечаем различий. Мы по-разному едим, спим, существуем. Но это все заметно лишь со стороны и только в тот момент, когда кто-нибудь скажет:
– И как вы только уживаетесь?
– А что такого? – в унисон удивляемся мы.
– Ну, вспоминая твоих бывших...
На этом моменте мне вновь придется остановиться и вспомнить о вышеупомянутых.
Разумеется, у меня были отношения и раньше, но они в корне отличилась от нынешних. Мои «дамы» зачастую имели бурный нрав. На первый взгляд могло даже показаться, что у них вообще нет ничего общего. Кроме запаха. Я был способен найти и опознать каждую из них даже в темной комнате с завязанными глазами.
Одна могла с лёгкостью впасть в ярость и оторвать парочку конечностей просто потому что «настроение такое». Другая была и вовсе похожа на фантастическое комнатное растение.
– Ну, пойдем, – меланхолично отзывалась она на любое предложение.
– А у тебя самой-то желание есть?
– Можно, – тем же спокойным голосом отвечала она.
Правильно говорят люди: «В тихом омуте…». Как только я добрался до того самого «омута» особа переменилась кардинально. Она будто приклеилась ко мне невероятным веществом, которое может растягиваться на километры, но, тем не менее, не способно рваться.
– Ну же, где ты? – бегала она за мной.
– Я тут... это... ну, у меня дела, в общем… – отнекивался я.
Чуть позже стало известна истинная причина такого поведения: часть меня осталась в ней. И это не метафора какой-то глубокой истины. Она была беременна. К сожалению, творец призвал ее на родильном ложе. Так потомство стало моим.
Это – одна из тех струн, которые можно увидеть, лишь обернувшись назад. Не случись этого, кто знал бы, как изменилась бы моя жизнь.
Следить за своими детишками и добывать пищу я не мог. Так в моем доме и появилась «служанка». Хотя, можно ее назвать и домашним питомцем. Только сейчас, вернувшись так далеко во времени, я могу вспомнить все эти детали.
Интересное свойство у памяти, однако. Вы не сможете вычленить из потока воспоминаний какой-то день или слово. Это будто ускоренная съемка. Все бегут, дергают частями тела, открывают рты и вываливают языки. Как только скорость воспроизведения становится нормальной, можно различить слова, движения. Вот и теперь, насаживая на нить памяти каждую бусину из дней, я могу рассмотреть их внимательнее. Вспомнить то, что забыл.
– Ну и хоромы, – ляпнула она в первый день.
– Твоя работа здесь, – указал я на своих детишек.
– Хорошо, – квакнула она и взялась за дело.
Первое время мы почти и не разговаривали, хоть она и жила у меня. Она занималась порученным ей делом, а я, соответственно, добывал «пропитание». Это устраивало обоих.