Этот не укладывающийся в никакие нормативы перелёт на самолёте Ан-12 был выполнен в октябре 1983 года во время войны в Афганистане. Экипаж капитана Царалова Виктора Алексеевича получил задание перевезти две ёмкости с бензином, весом по две тонны каждая и груз одеял с аэродрома Кабул на очень неудобный аэродром Хост с весьма короткой полосой, расположенный рядом с горами, с которых он прекрасно простреливался артиллерией.
После посадки командир «зарулил» свой Ан-12 на стоянку и дал команду экипажу: убрать швартовку с ёмкостей и приступить к разгрузке. Ещё во время разгрузки первой ёмкости в нескольких сотнях метров взорвался снаряд, стало понятно, моджахеды вели огонь по неподвижному транспортнику.
Уточнив прицел, остальные снаряды начали взрываться совсем рядом. Осколки секли по обшивке самолёта и экипажу, командир поучил ранение в правый бок и с трудом удерживался на ногах.
Вскрикнул от боли бортрадист, осколки попали в ступню и кровь пульсируя толчками выходила из разорванного ботинка, но несмотря на боль он вместе со штурманом старшим лейтенантом Александром Стретовичем и борттехником бросились на помощь правому лётчику Алексею Логинову потерявшему сознание и перетащили его в кабину экипажа, не ведая тогда ещё, что молодой лейтенант уже никогда не откроет глаза и не будет ходить по земле.
Командир, зажимая рану левой рукой крикнул «Уходим» и полез в самолёт через аварийный люк. «Духи» пристрелялись и любой снаряд мог роковым для машины с четырьмя тоннами бензина в грузовом отсеке. Надо было немедленно выруливать и взлетать, но как это сделать – из восьми членов экипажа пятеро раненных.
Но умелый и слётанный экипаж был готов ко всяким случаям, бортрадиста вызвался заменить борттехник по АДО Константин Георгиади, сам раненный осколком в ногу, ему помогали воздушный стрелок Николай Карелин и авиамеханик рядовой Бахтиар Отарбаев.
Подготовка к запуску заняла считанные секунды. Действуя в три руки, борттехник с командиром запустили второй двигатель, и сразу, сняв со стояночного тормоза, командир начал выруливать, чтобы уйти из пристрелянной зоны. Пока быстро двигались по рулёжке, борттехник старший лейтенант Лев Галягин запустил внешние двигатели и уже во время разбега вывел на режим третий мотор.
В это время Бахтияров и Карелин успели закрепить тросами ёмкость с бензином, чтобы предотвратить её смещение назад и не допустить выход центровки за предельные ограничения.
Условия для взлёта были хуже некуда, по полосе на курсе взлёта горы, сама грунтовая ВПП короткая, центровка предельно передняя.
Здоровой рукой командир выбрал триммер руля высоты «на себя» взял левой рукой штурвал и начал взлёт с убранными закрылками. Соответственно набираемой скорости, борттехник выпускал закрылки короткими импульсами до взлётного положения, такая непризнанная официально методика помогла, хотя и немного, сократить длину разбега. Он помог командиру взять штурвал на себя вывести самолёт на взлётный угол. Тяжёлый транспортник Ан-12 оторвался от полосы на последних метрах.
В Кабуле командир заходил на посадку по «укороченной» схеме, его беспокоили раненные члены экипажа, о своей ране было некогда думать. С помощью всё того же борттехника, они мягко приземлили самолёт и зарулили на стоянку. Подъехавшие машины срочно эвакуировали раненных, а инженеры начали осмотр Ан-12 и были буквально ошеломлены.
Кроме полторы сотни пробоин в обшивке фюзеляжа и крыла, они увидели пробитую ёмкость и повреждённую кислородную систему, залитый пол бензином в смеси с кислородом мог в любую минуту оставить о самолёте и экипаже лишь воспоминание. Видно кто-то крепко молился за экипаж.
Ещё в этой истории не хватает ещё одного человека, который в последний момент поднялся на самолёт со словами: «Я с вами, помогу, чем могу». По рассказам членов экипажа этот толковый офицер, сразу ремнём перетянул ногу радисту, остановил обильное кровотечение, тем самым спас его от гибели. В полёте он помогал раненным, уберегая их от потери крови, после посадки помогал эвакуировать пострадавших, и затем незаметно ушёл не назвав себя. Авиаторы помнят только его звание – подполковник.
Экипаж был представлен к правительственным наградам (лейтенант Логинов посмертно), но командир экипажа так и не получил Героя Советского Союза, видно военные чиновники знали, что
капитан Виктор Алексеевич Царалов всегда имел собственное мнение и недолюбливал партийных вельмож.