Жил-был на свете мальчик, честный-пречестный. Он всегда делал всё правильно. Он не возмущался, что в молоке пенки. Всегда доедал до конца даже самую невкусную кашу. Когда его наказывали за провинности, даже если он не был в них замешан, он не пытался оправдаться, как другие дети. Он, молча, становился в угол, или подставлял для наказания свой "объект воспитания". Если дети устраивали в школе какую-нибудь шалость, и нужно было найти зачинщиков, то его вызывали к директору, и он обо всём рассказывал. За это его все тихо ненавидели. Вырос мальчик, и стал гаишником. Это был очень честный гаишник, самый честный на свете. Как и в детстве, он тоже всё делал правильно. Штрафовал всех за нарушения направо и налево, даже за самые пустячные. И, неважно, что иногда можно было обойтись словесным внушением, бывает ведь и так. Он никому ничего не прощал. Все были в ужасе от его подвигов. Дома он тоже следил, чтобы всё было по правилам. Штрафовал детей за шумные игры и беготню по ква