Не так давно я трудился помощником в юридической конторе. Насмотрелся всякого сполна. И ссоры, и разводы, и ревущие дети и счастливые обладатели имущества, которое им и принадлежать не должно.
Некоторые истории такие яркие, но в то же время типичные, к сожалению, для нашей действительности, что я решил ими поделиться, но человеческим языком, не сухим юридическим. Все имена и места действия изменены, но их смело можно заменить на имена ваших соседей — ведь такое происходит сплошь и рядом.
Вот одна из таких историй.
Это произошло в одном из небольших городов Ленинградской области. Семья Ивановых жила там уже лет семьдесят. Ирина Сергеевна вырастила трёх дочерей, похоронила мужа и к семидесяти восьми годам у нее случился инсульт. Слегла и уже не вставала. Внуки, коих было четверо, стали навещать гораздо реже. Дочери, Лена и Света, приезжали из Санкт-Петербурга не так часто — забота о матери, которая жила уже только глазами и иногда плакала от бессилия, досталась младшей из дочерей.
Еще до инсульта Ирина Сергеевна на шумных праздниках, которые всегда проводили дома, с песнями и плясками, говорила:
— вот я умру, все разделите на троих.
Внуки кричали «Бабушка, ты будешь жить до ста лет!», но у жизни бывает скверный характер и до ста лет не получилось. Единственное, что все знали четко — это то, что дом, участок, прибранный и ухоженный — на троих и точка.
Это была дружная семья. Из тех, что ездят друг к другу в гости по неделям, что громко и часто созваниваются и поддерживают друг друга в любых мелочах — от рецепта торта до финансовых вопросов.
Но вот инсульт. Мама слегла. Лена и Света далеко, работают, отпуск — раз в год. Да, созванивались, но звонками тут мало можно помочь. Тяжелый это труд — ухаживать за лежачим родным, который и слова тебе сказать не может — только плачет.
За месяц до смерти что-то завертелось. Какие-то дальние родственники, всем что-то надо, навещают, гудят, как улей, — всем есть дело. И Таня, младшая из дочерей, сама не заметила от усталости, как уже сходила к нотариусу, как нотариус приехала в дом и в присутствии рукоприкладчика (слово какое!) оформила акт дарения на Таню.
Пришел тот самый день. Ирины Сергеевны не стало. Какой уж там нотариус — себя бы вспомнить. Горе. Похороны. Много народу пришло проводить. Цветов много. И на девять дней пришли почти все.
Когда пришло время заявлять о правах на наследство, Лена и Света созвонились с сестрой и взяли отгулы, чтобы приехать в город и оформить все бумаги. Записались, пришли в назначенное время, но выяснилась та самая история с актом дарения.
Несправедливо? Конечно! Жить долгие годы с сознанием того, что все делится «на троих», а тут — все одной. Как так?
Ругались. Все перессорились.
Упреки, обиды: «Да как так ты не помнишь, что нотариус приходил?! В смысле ты устала?! Как можно не помнить вообще — или он был или его не было» — «Ухаживала? Молодец, конечно. Но так мама говорила и мне этот дом не нужен, но все равно он на троих должен быть». Конечно, Таня была вынуждена защищаться, хоть и желания нет, но когда на тебя нападают, в подавленном от горя состоянии, ты защищаешься особенно страстно. Все перешло какие-то человеческие границы. Как итог — иск от двух сестёр.
Младшая — к юристам за помощью.
И опять месяцы обид, хождения на заседания, нервы и слезы.
В итоге, после всех разбирательств, психолого-психиатрических посмертных(!) экспертиз, вызова свидетелей-соседей (то ещё унижение для сестер), сбора справок, Ирину Сергеевну, маму, признали недееспособной на момент подписания документа дарения.
Но родная кровь взяла своё. Спустя одно решение суда и несколько месяцев нервотрепки трём несчастным сёстрам удалось все между собой выяснить и договориться. Дом с участком продали и действительно поделили на троих.
Но, как говорится, осадочек остался. Да и стоит ли оно того — большой вопрос.
Берегите себя и родных.