Стыд - это история про отдельность. Про то, что я - другой, я - отличаюсь. И опасность, связанную с этой инаковостью.
Стыд переживается как "со мной что-то не так", "я не такой как все", "все люди, как люди, а я...". И все эти фразы говорят про одно - я отличаюсь, я - отдельный человек, я - другой.
И не поспоришь. Другой, отдельный, уникальный человек.
Может быть поэтому в советском и постсоветском так популярны манипуляции именно на стыде - одинаковые люди, оформленные кирпичики удобнее. А если ты не удобный кирпичик - вон из партии и позор семьи.
И если я отличаюсь слишком сильно, они могут меня отвергнуть или напасть на меня. Поэтому, я прикроюсь, укроюсь, спрячусь. «Сгорю от стыда» и «провалюсь сквозь землю».
Более того, я спрячу не только свою инаковость, но и стыд. Ведь если мне стыдно, значит есть от чего. Само присутствие стыда становится опасным. Я покажу всем, что мне нечего скрывать. Я - такой же, мы одной крови.
И не поспоришь. Стоит кому-то проявиться во всей своей, как налетают оценщики, эксперты и просто хейтеры.
____________
Попытаюсь сейчас дать телесно-визуальный образ.
Как если бы у меня был шрам на сгибе локтя - мое отличие. Я замотала его бинтом - своим стыдом. И всегда хожу с длинным рукавом - чтобы бинт не видно. Это стыд стыда, второй слой.
Но с бинтом рукой свободно шевелить невозможно, мешает. С длинным рукавом не пойдешь на пляж или еще куда. Кто-то обязательно спросит "а чего это ты всегда с длинным рукавом?" или попросит подать что-то, а мне не дотянуться - рукав задерется или локоть не разогнуть. А кто-то, не церемонясь, просто сорвет и высмеет.
Поэтому я, конечно, буду избегать таких ситуаций. И думать "только б никто не заметил". А, может быть, совсем уйду от людей.
Я использовала «шрам», но может быть что-то прекрасное, нежное. Это может быть талант.
____________
И вот я скрываю свое отличие и сам факт стыда. Я все время что-то прикрываю и делаю вид, что мне так удобно, чтобы никто не заметил. Здесь родится тревога. Сильная, почти непереносимая тревога. Потому что если заметят - отвергнут, нападут, убьют.
Привет, панические атаки, да.
Паническая атака - симптом чужой жизни.
Вспомните все религиозные и расовые конфликты - они про инаковость. Про власть для ведущих и инаковость для ведомых. Еще одна манипуляция на стыде.
Вспомните детские травли, дразнилки, прозвища - они про инаковость. Про яркое отличие - очкарик, толстик, кудряшка, неженка. Дети, конечно, жестче.
И вот вроде бы простое чувство - стыд, который должен сказать о том, что "я-другой, я - отличаюсь", "я не лучше и не хуже, я просто другой, отдельный", обрастает невероятным количеством сложных конструкций. Здесь вам: и стыд стыда, и страх отвержения, и страх проявляться и быть заметным (сюда же страх что-то начать делать), и постоянная фоновая тревога. Обида и злость на мир здесь же.
А главный ужас в том, что говорить о стыде стыдно. Признать стыд - стыдно. Непризнанный стыд, как и все непризнанное, начинает нами управлять. Вместе с ним, мы отрицаем свои яркие качества и свою врожденную уникальность. На ее месте создаем новую, навязанную, искусственную.
Радует только, что вопреки всем железобетонным конструкциям врожденная уникальность дает о себе знать, светит изнутри и требует жизни.
