Мужчина женится чаще всего по половому влечению (стремлению к физической близости). И если жена постепенно раскрывает ему свою сексуальность и проявляет креативность в процессе физической близости, то половое влечение мужа только нарастает… Но если сексуальность жены понижается, и она перестает удовлетворять физиологическую потребность мужа, у него может появиться желание «удовлетвориться» с другой. В этой ситуации причиной измены можно считать женщину…
Мужчина редко вступает в брак по расчету, заведомо зная, что будет жене изменять…
Другое дело – женщина.
В одной из публикаций нами сформулирован тезис:
«Большинство женщин выходят замуж, чтобы быть любимыми и счастливыми, но становятся родительницами. Многие выходят замуж, чтобы иметь семью и детей, но потом «захотевают» счастья и заводят любовников. И лишь некоторые выходят замуж, чтобы сделать счастливым другого человека».
Не станем комментировать этот тезис – только его дополним.
В настоящее время многие женщины выходят замуж по расчету, заведомо зная, что будут изменять мужу.
Вдумчивый читатель должен заметить принципиальную разницу: мужская измена как следствие половой неудовлетворенности в семейной жизни и женская измена как осознанная порочность.
Ниже приведена сцена из повести М. Зощенко «Перед восходом солнца», подтверждающая осознанность порочности женщины.
Я сам виноват (М. Зощенко)
Вечер. Я иду по Невскому с К.
Я познакомился с ней в Кисловодске.
Она красива, остроумна, весела. В ней та радость жизни, которой нет во мне. И, может быть, это меня больше всего в ней прельщает.
Мы идем, нежно взявшись за руки. Мы выходим на Неву. Идем по темной набережной.
К. без конца что-то говорит. Но я не очень вникаю в ее речь. Я слушаю ее слова, как музыку.
Но вот я слышу какое-то недовольство в этой музыке. Я прислушиваюсь.
– Вторую неделю мы ходим с вами по улицам, – говорит она. – Мы обошли все эти дурацкие набережные, сады. Мне просто хотелось бы посидеть с вами в какой-нибудь гостиной, поболтать, выпить чаю.
– Зайдем в кафе, – говорю я.
– Нет, там нас могут увидеть.
Ах, да. Я совсем забыл. У нее сложная жизнь. Ревнивый муж, очень ревнивый любовник. Много врагов, которые сообщат, что нас видели вместе.
Мы останавливаемся на набережной. Обнимаем друг друга. Целуемся. Она бормочет.
– Ах, как глупо, что эта улица.
Мы снова идем и снова целуемся. Она закрывает свои глаза рукой. У нее кружится голова от этих бесконечных поцелуев.
Мы доходим до ворот какого-то дома. К. бормочет:
– Я должна зайти сюда, к портнихе. Вы подождите меня здесь. Я только примерю платье и сейчас же вернусь.
Я хожу около дома. Хожу десять минут, пятнадцать, наконец, она появляется. Веселая. Смеется.
– Все хорошо, – говорит она. – Получается очень милое платье. Оно очень скромное, без претензий.
Она берет меня под руку, и я провожаю ее домой.
Я встречаюсь с ней через пять дней. Она говорит:
– Если хотите, сегодня мы можем встретиться с вами в одном доме – у одной моей знакомой.
Мы подходим к какому-то дому. Я узнаю этот дом. Здесь, у ворот, я ждал ее двадцать минут. Это дом, где живет ее портниха.
По профессиональной привычке я перелистываю книжку, которую нахожу на ночном столике. На заглавном листе я вижу знакомую мне фамилию. Это фамилия возлюбленного К.
Она смеется.
– Да, мы в его комнате, – говорит она. – Но вы не беспокойтесь. Он на два дня уехал в Кронштадт.
– К., – говорю я, – я беспокоюсь о другом. Значит, тогда вы были у него?
– Когда? – спрашивает она.
– Тогда, когда я ждал вас у ворот двадцать минут.
Она смеется. Закрывает мой рот поцелуем. Говорит:
– Вы были сами виноваты.
P.S.
Правда состоит в том, что такие «дамочки» не способны вернуться к честной жизни, чего они, при всей осознанности своего полового поведения, не осознают. Не осознают они и того, что все тайное рано и поздно становится явным (это аксиома). И тогда их жизнь покатится… Куда? Спросить лучше тех «дамочек», которые уже докатились...