Простейшими ячейками социального порядка раннего человечества, судя по данным науки, являлись родовые общины. Эти самоуправляемые жизнеспособные группы связанных кровными узами людей жили на своих «материнских» территориях площадью до нескольких десятков или даже сотен квадратных километров (этнографы дали строго научное обозначение такому лону жизни первобытных – «кормовой район»). Выгнать за пределы родовой земли людей вряд ли смогли бы и чрезвычайные обстоятельства – войны, например, или эпидемии. Только здесь члены рода ощущали в себе чувство психологического комфорта, сопоставимое разве что с радостью трёхлетнего ребенка, находящегося под опекой матери.
Жилища свои, в виде примитивных «гнезд», ветровых заслонов, шалашей и землянок, любая родовая группа выстраивала в центре «кормового района» – понятно, что климатические условия конкретной географической зоны прямым образом влияли на выбор формы построек. Одежда в южных районах почти отсутствовала, исключая набедренную повязку и всякого рода ритуальные пояса; на севере же люди, спасаясь от холода, использовали шкуры убитых ими зверей, немудрёным способом скрепляя их жилами в какое-то подобие накидок и штанов. Способов хозяйственной деятельности в раннепервобытную эпоху было немного – собирательство (древнейшее занятие), охота и рыболовство. Набор предметов, применяемых в данных промыслах, в наши дни известен любому школьнику: пресловутая палка-копалка, камни, луки, стрелы, копья, гарпуны, примитивные крючки и сети.
Во главе любого рода первоначально, видимо, стояли наиболее авторитетные родственники из числа самых пожилых – старейшины. Их совет являлся носителем права руководства группой. Власть старейшин осуществляла все функции управления – законодательную, исполнительную и судебную (на базе, конечно же, сложившейся традиции обычного права). Некоторые из старейшин были шаманами. На время войны старейшины назначали вождя – самого опытного, добросовестного и ответственного воина. После военных конфликтов, которые, вероятно, не были затяжными, вождь становился рядовым, хотя и уважаемым сородичем.
По мере увеличения числа его членов, род мог распадаться на самостоятельные группы дочернего характера, которые, по сути, также являлись родами. Поскольку община – как совокупность отдельных родов — приобретала уже новое структурное качество, современная наука обозначила её иным термином – фратрия. При дальнейшем благополучном развитии родов фратрия подобным же образом превращается в племя. Форма племенной организации была аналогична родовой, но несколько расширились функции её властных органов. Совет старейшин, кроме поддержания внутриплеменного порядка и регулирования отношений с другими племенами (объявление войны и заключение мира), утверждал, а порой и смещал выбранных родами старейшин. Право назначения вождей в период нестабильной обстановки на данном этапе развития родового строя также было прерогативой совета. Войны велись из-за нарушений границ «кормовых районов», похищения женщин, обвинений соседей в магической вредоносной практике и т. д.
Одной из главных ценностей для членов родовой общины, естественно, являлось сохранение ее целостности, единства. Это первое условие существования группы – без его выполнения падают шансы на выживание, исчезает ощущение экологического равновесия между людьми и окружающим миром. Структурное и психическое единство коллектива поддерживалось как постоянным чувствованием тотемно-родственных связей членами общины, так и некоторыми специальными приёмами. Например, сородичи могли распределять хозяйственные обязанности таким образом, что в результате раздела добычи устранялась опасность концентрации материальных благ в чьих-то руках – охотникам во многих племенах выдавали стрелы тех родственников, на кого падал жребий, мясо убитого зверя принадлежало всей общине, а дележ его проводили хозяева стрел. Детей воспитывали посредством игр, в которых также вырабатывались устойчивые навыки, осознание всеобщего равноправия и способность общинников действовать слаженно в любой, даже экстремальной, ситуации. В одной южноамериканской индейской общине и по сей день практикуется следующая форма игры — сгибая к земле десятиметровой высоты дерево, детишки, живой гирляндой человек в тридцать, повисают на нём, уцепившись руками за ствол; ноги их едва касаются поверхности земли. Дети весело переглядываются друг с другом и поют песню. При пропевании определенных слов, они дружно отпускают ствол, давая ему возможность занять естественное положение. Если же вдруг кто-то не разжал вовремя кисти, глубоко задумавшись над смыслом слов песни или особо торжественно их пропевая, то, после весьма болезненного падения (хотя дерево, для обеспечения более мягкого приземления, сгибают всегда в сторону, противоположную находящимся на расстоянии нескольких десятков метров пышно-цветущим кустарникам), сверстники не подвергают несчастного насмешкам, как это, наверняка, случилось бы в более развитых культурах, – ему просто присваивают до очередной, точно такой же, игры какое-нибудь необидное прозвище. Нет сомнения, что в следующий раз пострадавший будет внимательно следить за развитием динамики игровой ситуации.
Конфликты в родовой группе практически исключены, поскольку ни имущественных, ни правовых льгот никто ни перед кем не имеет. Если между сородичами и могли вспыхивать какие-либо бытовые распри, то они почти сразу сглаживались благодаря набору традиционных нормативных регуляторов поведения — объявления старейшинами выговора, выражением презрения виновному и т. п. Эти меры носили недолговременный характер и очень скоро восстанавливали обстановку родственного согласия. Чтобы быть изгнанным из общины, нужно было, по меньшей мере, заниматься вредоносной магией против своих сородичей.
В сфере межполовых отношений первоначально, наверняка, господствовал промискуитет – форма абсолютной беспорядочности связей. В ранних общинах весьма частыми являлись половые контакты между очень близкими родственниками – матерью и сыном, отцом и дочерью (мифы эпохи первобытного общества многократно подтверждают этот тезис). В процессе элементарного развития родового самосознания намечается разделение брачащихся групп по поколениям: деды-бабки, отцы-матери, братья-сестры. Постепенно парный союз становится основной формой брака внутри рода. Только с этого времени ребенок может точно узнать имя отца – факт для мировой истории немаловажный. Браки впоследствии начинают заключаться только между представителями разных родов, разных фратрий, разных племен; то есть в определённый момент времени стала исключаться сама возможность вступления в брак с родственниками по крови – инцест. Нами описана возможная схема генезиса брачной культуры. В различных традициях первобытного общества, однако, могла присутствовать своя неповторимая специфика, начисто опрокидывающая все постулаты данной концепции. Некоторые роды, например, состояли сплошь из женщин, использовавших мужчин из чужих «кормовых районов» исключительно для воспроизведения жизни собственного пола; в других группах преимущественным большинством являлись мужчины – здесь порой царило многомужие и каждый охотник считал за счастье украсть где-либо для себя «личную» невесту.
