Автор: Виктор Решетнев
Княженика – царская ягода с непревзойдённым вкусом. Отдаёт ароматом земляники, и листья у неё похожи на земляничные, но на вкус она больше походит на зрелый ананас…хотя вкуснее его. Растёт на дальнем Востоке, Камчатке, в Восточной и Западной Сибири.
Впервые я попробовал эту чудесную ягоду, когда работал в Ямало-Ненецком автономном округе, строил там газопроводы. Было это в середине восьмидесятых годов прошлого столетия, и был я тогда молод и хорош собой (не знаю, к чему это я?). Отправили меня как-то в командировку на ГП-9 (девятый газовый промысел) монтировать турбины для дожимной компрессорной станции. Девятый промысел в то время был самым северным объектом месторождения Медвежье. Расположен он был севернее Хасырейской компрессорной и даже севернее поселка Ныда. Здесь уже была настоящая тундра, а редкие деревца росли только в поймах небольших речек. В первый же день, поселившись в предоставленном мне балке, я отправился в тундру прогуляться. Взял с собой целлофановый пакет и перочинный ножик для сбора грибов.
Грибы росли повсюду: подосиновики, подберёзовики, сыроежки. Но жара стояла такая, что почти все они были червивыми. Срезав десяток-другой перочинным ножиком, я выбросил их восвояси и стал приглядываться к ягодам, которые то тут, то там выглядывали из-под ещё не пожелтевших листиков. В основном это была голубика, крупная, величиной с ноготь большого пальца. Кладя по одной ягодке в рот, я, не спеша, продвигался по склону небольшого оврага по направлению к речушке. Мне хотелось посмотреть, водится ли в ней рыба, тогда бы я вечерком сходил на рыбалку. Солнце светило вовсю, хотя и находилось невысоко над горизонтом. В это время оно здесь не заходит, светит круглосуточно, так как ДКС-9 расположена за Полярным Кругом. Благодаря этому, а ещё из-за чистоты атмосферы в приполярной области, интенсивность света здесь очень высокая.
Аккуратно ступая по мхам и лишайникам, по кукушкиному льну, я заметил небольшую полянку, сплошь усеянную необыкновенными ягодами. К тому времени я уже пять лет жил на Крайнем Севере, но ничего подобного ещё не видел. Ягоды были похожи на малину, хотя росли на земляничных кустах, цвет имели насыщенно-алый с небольшим ежевичным оттенком. Я сорвал одну, сначала понюхал, в нос ударило ароматом земляники, затем положил её в рот. Отравиться я не боялся, потому что интуитивно чувствовал, ягода эта съедобная. На вкус она оказалась изумительной, я начал есть эти ягоды и не мог остановиться. Про речушку и про рыбу в ней я моментально забыл, да и про голубику тоже. Наевшись до отвала и набрав треть целлофанового пакета с собой, я вернулся на компрессорную станцию.
Вечером в штабе стройки мы пили чай с собранною мной княженикой. Я угощал всех присутствующих и знакомился с представителями генподрядчика. Все удивлялись, что здесь растёт такая вкусная ягода. Не удивлялся только хант аккумуляторщик, потому что он был местным. Он тоже взял пару ягодок и положил их в круто заваренный чай. Я сразу обратил внимание на его необычный вид, на красные проплешины на голове и руках. Заметив моё любопытство, он рассказал мне интересную и в то же время жуткую историю о взрыве на шестом газовом промысле. Произошла эта авария в апреле 1982-го года. Я к тому времени всего год отработал на Крайнем Севере. Об этой аварии тогда писали в западной прессе и сообщали, будто взрыв организовал агент ЦРУ, и его потом за это наградили. Но хант, не помню сейчас, как его звали, рассказал совсем другую историю.
Он поведал, что работали на ГП-6 одни наши, без каких-либо иностранных агентов, а взрыв произошёл из-за бракованного шарового крана, японского, кстати, производства. Взрыв случился в половине четвёртого утра 20-го апреля. Потом эту дату всё время обсуждали, говорили, что, мол, не простое это число, день рождения Гитлера. Но ни Гитлер, ни американский шпион к взрыву были непричастны. Катастрофы всегда происходят при стечении многих обстоятельств, и о судьбах тех, кто оказывается в эпицентре событий, можно только сожалеть.
- Так вот, - продолжил рассказывать аккумуляторщик, прихлёбывая чай и поглаживая красные места на руках, - в полчетвёртого утра мы играли в карты. В балке нас было четверо, играли мы в покер, расписывали очередную пульку. И тут вдруг как бабахнет. Взрыв был такой силы, что балок чуть не сорвало с креплений. Выглядываем в окно, а по направлению к нам движется огненное облако. Оно было ещё далеко, где-то в километре от нас, и как будто заворачивало в сторону, но я всё равно предложил ребятам бросить игру и сматывать удочки.
- Ничего, - сказал мой ви-за-ви, - сейчас кран перекроют, и пламя погаснет.
Но я почему-то так не думал, - продолжил свой рассказ хант аккумуляторщик, - поуговаривав их ещё немного, я взял два одеяла, намочил их в тамбуре водой из-под крана и вышел из балка на улицу. Там, кстати, было очень холодно, примерно минус двадцать. Многие люди потом, которые выскочат после меня в одном исподнем, сперва обгорят, а потом замёрзнут в тундре…
Я посмотрел, - продолжил он, - в каком направлении движется огненное облако, и пошёл ему наперерез. Если от него убегать, - подумал я, – оно меня в конечном счёте настигнет.
И вот я в облаке, иду, обмотанный двумя мокрыми одеялами, оставив только отверстие для глаз, смотрю, а в низине человек барахтается, пытается залезть в сугроб, чтобы спастись от огня. Я сбросил ему одно одеяло и приказал идти за собой. Когда мы выбрались из огненного смерча, то направились в небольшой лесок. Я был охотником и хорошо знал эти места. Недалеко от посёлка находился охотничий домик. Мы вышли к нему и разожгли в нём печку буржуйку, а утром нас нашли. Оказывается, почти весь посёлок был уничтожен бушующим пламенем. Двадцать человек сгорело заживо, ещё столько же замёрзло в снегу, ну, и человек сорок спасли. Для них срочно вызвали вертолёты, которые садились прямо посреди посёлка и потом развозили пострадавших по ближайшим медпунктам. Но было много сильно обгоревших, за ними из Надыма прилетали ЯК-40-вые и с ювелирной точностью садились на бетонную автодорогу. На ЯКах увозили самых тяжёлых, кого в Надым, а кого сразу в Тюмень. Потом, тем кто выжил, выделили квартиры на Большой Земле. Мне - нет, но мне и не за чем. У меня есть юрта…
Так хант закончил свой страшный рассказ. Я сидел молча и долго не мог прийти в себя. А он смотрел на меня и щурился, и лицо его при этом ничего не выражало. Он отхлёбывал чай из своей чашки и поглаживал малиновые пятна на голове и руках.
- А ведь он – герой, - подумал я, - человеческую душу спас. Да ещё сделал это так умело… И никто об этом не знает…
С тех пор прошло много лет. Когда я вспоминаю про этот случай, во рту у меня появляется привкус княженики, а перед глазами встаёт невзрачный человек, невысокого роста, с задумчивым взглядом.
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.