Автор: Николай Соснов
Читайте Пролог, Главу 1, Главу 2, Главу 3, Главу 4, Главу 5, Главу 6, Главу 7, Главу 8, Главу 9, Главу 10, Главу 11, Главу 12, Главу 13, Главу 14, Главу 15, Главу 16, Главу 17, Главу 18, Главу 19 романа "Крепость" в нашем журнале.
ГЛАВА 20. КОСТЯ
13 ноября. Ходатайство. Председателю Имперского суда.
Достопочтенный господин судья! Во исполнение повеления Великого Государя Вечного Императора о сбережении ресурсов прошу распорядиться о досрочном возвращении с серебряного рудника № 2 заключенного Померанцева Анатолия, приговоренного за тайное конструирование технических приспособлений к пяти годам каторги и отбывшего из них более четырех лет. По моим сведениям Померанцев находится в состоянии крайнего истощения и близок к смерти. Между тем, он может быть использован по моему ведомству на благо Империи. Собственноручно подписанное согласие Великого Государя Вечного Императора на досрочное возвращение Померанцева прилагается.
Подпись: Амир-хан
Пометка Председателя Имперского суда:
Коменданту рудника № 2. Померанцева Анатолия приказываю незамедлительно передать подателю сей бумаги. Основание — Высочайшее повеление — прилагается.
Подпись: князь Редько
Костя ковылял по узким кривым улочкам предместья, стараясь спрятать лицо от случайных прохожих за натянутым по самый нос воротником куртки. Ему было стыдно показаться людям в грязной искромсанной до лоскутов одежде. Впрочем, спешившие в этот вечерний час по своим делам жители Рынка обращали на юношу внимания не более, чем полагалось обыкновенному бродяге. Как правило, встречные бросали на Костю один короткий взгляд, оценивая его поведение и телосложение: представляет ли в данный момент незнакомец угрозу их здоровью и кошельку? Крепкая, хоть еще и угловато-нескладная, фигура подростка оставляла вопросы, как и явно напряженная мускулатура и попытка закрыть лицо, но его глаза сразу успокаивали: у воров и грабителей не водится настолько потухших глаз, уткнувшихся в землю под ногами. Воры шныряют тут и там, высматривая где что плохо лежит. В дерзких взорах разбойников и душегубов явственно читается извечный вопрос: деньги есть? Иногда вместо этого на их лицах обозначается печать отчаянной решимости голодных, которых ежеминутно шатает от мольбы о корке хлеба к угрозе отнять его силой.
Костя тоже ощущал голод и при этом совершенно не чувствовал аппетита. Его не раздражали дразнящие запахи из попадавшихся на пути забегаловок. Появись сейчас перед ним тарелка густой ароматной каши, он лишь вяло поковырялся бы в ней.
Близилась ночь. Следовало отыскать какое-то убежище, чтобы не попасть с последним лучом солнца в серьезные неприятности. Нищих на Рынке стража и так не особенно жаловала, а после заката и вовсе бросала в кутузку без разговоров. Костя достаточно соображал, чтобы просто не привалиться в ожидании рассвета к дощатому забору или бревенчатой стене какого-нибудь дома, но оцепеневшие мозги все никак не могли придумать что еще использовать в качестве укрытия от холода, ветра и человеческой злости.
«Что я наделал? Зачем опять бросил Алфавит? Что я наделал? Зачем опять бросил Алфавит?» - эти два вопроса замкнутым циклом крутились в Костиной голове, мешая размышлять о более насущных проблемах. Так бы он и бродил, пока усталость не свалит с ног или патруль не заберет, но судьба, числившая молодого резчика в своих фаворитах, распорядилась иначе.
Гоняя мысли по кругу, он вышел к решетчатой калитке, перегородившей вход в более престижную часть города, расположенную за внутренней стеной. Через нее в предместье плотным потоком валила толпа приходящих слуг, вызванных на дневную работу мастеровых и прочих, кому не повезло жить в кварталах для бедняков. Совершенно машинально, просто пытаясь избежать столкновения с массой торопившихся к родным очагам людей, Костя изменил направление движения и зашагал к находившейся слева от калитки маленькой дверце, обычно запертой, а сейчас открытой на вход.
- Куда прешь? Осади! - гаркнул ему прямо в ухо осипший от курения дурмана солдат. Пудовый кулак сунулся Косте под нос, недвусмысленно грозя расправой за ослушание.
- Арестуй его, Лавруша, и отведи к воротам, выдвори вон из города! - лениво посоветовал привалившийся к стене у самой двери пучеглазый красноносый сержант. - А то придется сдавать в тюрьму. Там сейчас переполнено, спасибо нам не скажут.
Лавруша одернул коричневую куртку с узорчатым зеленым воротником, поправил синюю шляпу-блин и уже потянулся рукой к Костиному плечу, когда рядом раздался грубоватый женский голос:
- Оставьте его, паренек со мной!
Костя вздрогнул, как человек по рассеянности коснувшийся поверхности раскаленной печи. В данный момент более всего он опасался встретить знакомых, а эта молодая черноволосая женщина с глазами постоянно удивленными, будто только что вспомнила нечто странное, определенно где-то ему встречалась. Богато украшенное разноцветными лентами синее платье свидетельствовало о ее высоком социальном статусе.
- Как вам будет угодно, Мария Николаевна! - сразу залебезил сержант.
- Бери товар и следуй за мной, - велела Косте важная дама. Деваться было некуда. Ночевка за стенами или в заточении — не лучший исход сегодняшних злоключений. Он послушно поднял большую набитую катушками ниток корзину и молча поплелся во внутреннюю часть города.
Идти пришлось не очень далеко. В паре кварталов от калитки женщина свернула на боковую улочку и остановилась возле двухэтажного каменного дома с красивой вывеской над входом. Картинка изображала ножницы, скрепленные посередине вязальной спицей, от которой тянулась нить к мотку пряжи. С пряжей играл котенок, целиком составленный из пуговиц разнообразных цветов, форм и размеров. Под рисунком Костя прочел лаконичную надпись: «Ателье».
- Держите швейную мастерскую? - спросил он, рассматривая вывеску.
- Дом мод, - строго поправила его спутница и дернула за гладкий шнурок, свисающий из-под закрепленного над дверью масляного фонаря. Костя ожидал услышать веселый трезвон колокольчика, но к его удивлению послышался грозный металлический звук, нарастающий и удаляющийся и вновь возвращающийся ослабевшим, чтобы отступить и потом сделать последнюю перед окончательным затуханием попытку. Юноша вспомнил как в боярской усадьбе Волковых похожая музыка созывала учеников на урок.
- Гонг, - в Костиных устах это был не вопрос, а утверждение.
- Точно, - улыбнулась ему Мария Николаевна, - вспомнил меня, пожарный?
- Я не пожарный, - удивился такому повороту Костя, но тут его озарило вспышкой внезапного узнавания, и щеки заалели краской стыда. Молодая женщина озорно подмигнула юноше:
- Вижу, что вспомнил. Лето, утро, очередь на входных воротах. А где мой платочек?
- Тут, - Костя полез во внутренний карман куртки и осторожно достал тряпочный мешочек. Раскрыв его, он подал собеседнице квадратный кусочек тонкой коричневой ткани с красной бахромой по краям и вышитой по центру голубым стилизованной книгой - эмблемой Алфавита. За исключением ножа это была единственная сохранившаяся у него личная вещь, остальное имущество осталось в конторе хозяина столярного цеха.
Кажется, ему удалось произвести на Марию Николаевну некоторое впечатление. Отразившееся на ее лице изумление выглядело неподдельным.
- Надо же, сохранил! - восхитилась она. - Каков кавалер! Тебе шестнадцать есть уже?
- Будет зимой. А что?
- Ничего, - она снова подмигнула Косте. - Жених почти. Ну, что они там, уснули, что ли?
Мария Николаевна дважды подряд дернула шнурок, так что дом загудел от сердитых переливов гонга, и в конце концов добилась ответа. Кто-то за дверью что-то у нее еле слышно спросил и получил нагоняй, окончательно убедивший Костю, что перед ним владелица здания. Заскрипели засовы и запоры, нервно забренчали цепочки, проскрежетал замок. Дверь осторожно приоткрылась, из образовавшейся щели высунулась кудрявая рыжая голова. Обшарив Костю крайне заинтересованным взглядом, девочка в белом платье, которой вряд ли исполнилось хотя бы тринадцать, раскрыла дверь настежь и, смешно пискнув, унеслась в бархатную полутьму через едва освещенную тройкой настенных свечей прихожую.
- Оставь корзину тут, возьми свечу из подставки и ступай вниз по лестнице, - велела Мария Николаевна, указывая куда-то в черноту. - Я скоро подойду.
Костя выполнил ее указание и, не без труда обнаружив боковой спуск в подвал, приступил к освоению незнакомой территории. Он шел медленно, держась левой рукой за перила деревянной лестницы и осторожно проверяя носком башмака каждую ступеньку, прежде чем решиться опустить на нее ногу и позволить принять его вес целиком. «Крадусь, аки тать в ночи», - вспомнилось Косте старинное присловье, и ему стало смешно, еле удержался, чтобы не расхохотаться во все горло. Настроение явно улучшилось. Встреча с госпожой модисткой воздействовала на Костю удивительно благотворно.
Подвал оказался чист, сух и хорошо освещен жировками. Он явно регулярно вентилировался, видимо, через какие-то скрытые отверстия, потому что Костя так и не смог обнаружить ни окон, ни отдушин. В дальнем конце помещения напряженно гудела от стонов плененного пламени большая печь, на которой грелся котел. Две девочки — уже знакомая Косте рыжая кудряшка и брюнетка чуть постарше в черном платье — ковшами черпали из котла горячую воду, наполняя каменную ванну овальной формы. При этом рыжая что-то взахлеб рассказывала темноволосой товарке. Появление юноши привело их в замешательство. Рыжая даже уронила свой ковш прямо в котел и вскрикнула, ошпарив пальцы брызгами горячей воды.
Рядом с Костей появилась бесшумно спустившаяся по лестнице Мария Николаевна. Она грозно оглядела притихших девочек и объявила:
- Молодой человек из наших братьев. Он погостит у нас по крайней мере эту ночь. Мигом бегите к Татьяне и скажите, что надо приготовить гостевую горницу. Ужин ему накройте там же. Ну, девочки, вперед, за дело! - И портниха свирепо хлопнула в ладоши, подгоняя подчиненных. Девицы так и сыпанули вверх по лестнице. Резвый перестук каблучков горохом рассыпался по ступенькам.
- Мои ученицы, - не без гордости сообщила Мария Николаевна, - ты потом увидишь еще троих и мою помощницу Татьяну. Ну, чего встал, разинув рот? Ванну грели для меня, но сегодня я уступлю ее, тебе нужнее. На том столике найдешь мыло, рядом ведро холодной воды. А вот полотенце, свежее белье и смена одежды. Я пойду, а ты скидывай тряпки и мухой мыться, пока вода не остыла.
Когда Костя, чистый и в обновках, опять появился в прихожей, Мария Николаевна встретила его у самой лестницы с двусвечным фонарем в руках.
- Совсем другое дело, - одобрила модистка внешний вид юноши, - теперь похож на отпрыска благородных родителей!
Оживленные перешептывания девчонок, донесшиеся до Кости из полутьмы, кажется, подтверждали вердикт хозяйки дома, однако, сам молодой резчик отчего-то не чувствовал себя принцем. Бесспорно, костюм, состоявший из гладкой синей рубашки, черной шерстяной безрукавки и черных же бархатистых штанов, смотрелся выигрышно и сидел почти как влитой, но Косте в нем было несколько неудобно. Он ужасно боялся помять, поцарапать дорогую ткань или оставить на ней жирный нестираемый след. Такая одежда впору человеку, привыкшему властвовать над другими, тому, кто возвышается над простыми смертными. Ему не приходится зарабатывать на жизнь трудом, к его услугам работа десятков помощников, готовых выполнить любое поручение. Таким образом, вероятность испортить красивую одежду стремится к нулю, а если все-таки подобное и произойдет по воле случая, то владелец костюма всегда может легко обновить гардероб, ведь он богат.
Алфавит снабжал Костю довольно дорогой одеждой, но это были просто качественные походные комплекты из хороших прочных материалов, ноские и удобные. Их шили специально для путешествий, труда и войны, берегли и заботились о них, латая и заделывая прорехи, при этом не тряслись над внешним блеском наряда. Одежда тоже могла служить инструментом, да она им и была для всех, кого Костя знал достаточно хорошо. Для всех, кроме женщин. Вот еще почему ему стало неприятно в предоставленном костюме. Костя почувствовал себя в нем капельку похожим на девчонку, жеманную барышню, день-деньской убивающую время, прихорашиваясь и выбирая платье.
Мария Николаевна, видимо по выражению лица, разгадала ход его мыслей, потому что сказала:
- Мы занимаемся и мужской одеждой, просто редко. В купеческом городе излишнее щегольство не в почете. Иногда клиенты по различным причинам не забирают заказ. Так у нас остались и эти вещи. Мужчины в доме отсутствуют, так что…
- Все в порядке, - поспешил остановить ее смущенный Костя. Дареному коню в зубы не смотрят! - Спасибо вам. Завтра заберу свое имущество в одном месте и верну…
- Оставь себе! - махнула рукой портниха. - Все это уже точно никто не купит, мода прошла на такие домашние ансамбли. К тому же товар оплачен авансом.
Шествуя впереди с фонарем, она через длинную комнату, уставленную вешалками с разнообразными предметами дамских туалетов, провела Костю в маленькую горницу, где из обстановки имелись пара узких топчанов, умывальник, два колченогих стула и неожиданно солидный круглый обеденный стол, настолько обширный, что занимал почти половину площади помещения. На стене рядом с дверью торчали четыре деревянных крюка под одежду, по два с каждой стороны, а с потолка свисала хитрая люстра на три свечи с прицепом для установки жировой или масляной лампы. Впрочем, сейчас прицеп пустовал, зато свеч хозяйка не пожалела, горели все три, притом высокие и толстые.
- Изредка у нас ночуют прохожие братья по Алфавиту, - пояснила Мария Николаевна. - Эту комнатку держим для них. Ну, берись за ужин, разговор отложим на потом!
Пока Костя возился с политыми сметаной печеными грибами, сыром и хлебом, запивая угощение теплым молоком, хозяйка дома сидела напротив, потягивая из кружки ароматный травяной чай. Его мама любила поступать так же, составляя компанию за столом натрудившимся за день мужу и сыну. Если закрыть глаза, можно на минуту вообразить себя дома в пятьдесят восьмом поселке, будто ничего не изменилось за прошедшие месяцы. Только, конечно, это неправда. Родители далеко, а сам Костя подлежит в Империи аресту и наказанию за чтение запретных книг и дерзкий побег на волю.
- Поделишься своими злоключениями? - спросила Мария Николаевна, дождавшись завершения трапезы и выслушав Костину благодарность за еду. Голос ее звучал ровно и мягко, но при этом требовательно и настойчиво. Костя подумал, что надо потянуть время. Он, еще лежа в ванне, пытался сочинить подходящую к случаю историю, да так и не сумел выдумать байку настолько правдоподобную, чтобы хозяйка ателье не заподозрила обман. Завтра он сделает отсюда ноги, и, если повезет, никто и не узнает о его вранье.
- Само собой, расскажу, - для вида согласился Костя, - только сначала хотел бы задать один вопрос.
- Валяй, - разрешила молодая женщина.
- Как вы удостоверились, что я из Алфавита? Ладно, оба раза на мне была форма, только ведь напялить ее мог и самозванец.
- Очень просто, - Мария Николаевна вынула из кармана маленькую, на два пальца, круглую тонкую пластинку серебристо-белого цвета с искусной гравировкой. - Ты выронил свой жетон, ученик. Наверное, он проскочил через прореху в кармане. Неудивительно, ведь от куртки остались одни лохмотья. Впредь лучше береги его, носи на шнурке. Видишь, тут есть крохотное отверстие для этой цели?
Костя торопливо выхватил у нее жетон. Он понял, что надуть Марию Николаевну будет трудно, уж больно приметлива она и внимательна к мелочам.
- У меня жетона нет, - продолжила женщина, - я мирянка, выражаясь по понятиям древних религий. Баева Мария Николаевна, сестра без назначения. Меня на Рынке все алфавитчики знают. Любой наставник за меня поручится.
- Все равно, - заупрямился Костя. - Жетон может оказаться краденым или найденным случайным человеком. Или фальшивым вообще.
- Последнее вряд ли, - покачала головой Мария Николаевна. - Жетоны гравируют на пластинках из секретного сплава магния. Единственный известный источник магния у нас в руках. Перебить гравировку без следов не получится, а при переплавке засекреченные вещества улетучиваются. Новая пластина отчетливо меняет оттенок. Вот похитить жетон вполне возможно, но применить его без личного знакомства или знания пароля никак не выйдет. Так ты, значит, не пожарный? И все равно по тебе видно, что из наших. У меня глаз наметанный.
Костя открыл рот, чтобы солгать, и не смог. Бывают в жизни моменты, когда точно осознаешь: сейчас решается что-то важное. Костя вдруг ясно осознал, что, наплети он Марии Николаевне с три короба, и останется только перед стремительным спуском по наклонной помахать на прощание всему светлому и доброму, что случилось с ним в прежней жизни. Он решился и рассказал правду. Его словно прорвало. Костя наговорил много лишнего, упомянул о событиях, которые вовсе не относились к делу, и нарисовал портреты людей знакомых и не очень. Чуть не ляпнул насчет Корабля, но вовремя спохватился и обошел этот скользкий момент. Он говорил и говорил, просто и безыскусно, как будто излагал сухую историческую хронику. Мария Николаевна не останавливала юношу и не перебивала его речь излишними вопросами.
- Ясно и понятно, - подытожила она, когда Костя выдохся. - Вот что, друг, не хочешь попробовать поработать у меня? Давно собиралась нанять смышленого парня, а то у нас женское царство. Мужчина в доме всяко нужен для охраны, тяжести таскать, то да се починить. Ты еще и резчик, - Мария Николаевна хитро подмигнула, - а у меня есть лицензия на пуговицы и украшения к нарядам. Ну, и, ты же свой, можно сказать, единоверец, чего еще желать одиноким беззащитным девушкам?
Костя смерил портниху недоверчивым взглядом. Вот уж кого он ни за что не назвал бы беззащитной! Мария Николаевна производила впечатление женщины, умеющей постоять за себя и своих питомиц.
- Ателье официально числится за мной, но по-настоящему принадлежит Алфавиту. У нас по-другому не бывает, ты же знаешь. Так что трудиться придется не на чужую тетю. Ну, как, согласен или обдумаешь до утра?
«Обдумаю», - хотел ответить Костя, но вместо того пожал протянутую ему Марией Николаевной руку. Внутренняя сторона ее пальцев оказалась грубой от полученных за годы труда уколов иглой, царапин спицей и порезов дратвой. На ладони явственно ощущались остатки заживших мозолей. Это была надежная понятная рука человека, которому можно довериться.
- Вот и славно, - улыбнулась Мария Николаевна. Снаружи комнаты что-то зашебуршало. Раздался испуганный писк, и две подслушивавшие ученицы, нечаянно надавив на дверь, с визгом ввалились в горницу.
- Ах, озорницы, - притворно огорчаясь, вздохнула модистка. - Парень, запирайся, пожалуйста, на задвижку, не то девчонки однажды застанут тебя нагишом.
Продолжение следует...
Уважаемые читатели! Роман "Крепость" является продолжением романа "Сокровище", опубликованного в нашем журнале. Если Вам нравится роман "Крепость" и хочется узнать с чего начались приключения его героев, перейдите, пожалуйста, в Эпилог романа "Сокровище". В верхней части Эпилога Вы можете найти ссылки на главы романа "Сокровище" и ознакомиться по ним с романом в полном объеме.
Нравится роман? Поблагодарите журнал и автора подарком.