Я зашёл в небольшой антикварный магазинчик. Был он, тогда, в «новостройке» напротив местного «Дома Правительства». Но, как говориться: «Был, да всплыл».
Продавец дыхнул на меня перегаром и сообщил:
-Поступили архивные фотографии из картотеки НКВД! За номером таким-то! Показать?
Я с интересом взял в руки ещё, видимо, дореволюционную фотографию с витиеватой надписью на обороте «Бабин Степан Алексеевич, №379».
Продавец опять дыхнул на меня перегаром и сообщил:
-В конце 50-х, как-то, неожиданно сгорел деревянный областной Верховный суд! Одного, в будущем профессора, а тогда ещё студента-фронтовика, посадили «доуничтожать» уголовные дела, которые были повреждены при тушении пожара и при самом пожаре. И студент добросовестно две недели всё уничтожал в буржуйке… Вот, видимо боевой студентик дал оплошность!
Продавец брызгал слюной и размахивал руками:
-А в конце 80-х из одного, ну очень уважаемого Комитета вывезли ночью целый грузовик архивных дел за 100 километров в другой город. Потом целые сутки сжигали в заброшенной кочегарке. Зато сейчас, все участники этих событий, ходят в высокой степени умиротворенности. И на возгласы, разного рода, либералов: «Открыть все Архивы!- только томно закатывают глаза. Как умалишенные.
Я вздохнул:
-А эта фотография номер триста семьдесят девять? Откуда она у Вас?
-Мне «сдал» её сам Внук репрессированого!- бойко соврал Продавец! С вас 50 рублей…Вам скидка, как уважаемому майору!
Я, конечно, купил фотографию. Нашёл внука. Он мне сказал, что в их семье НИКОГДА не было НИКАКИХ фотографий Деда Степана!
А в «Книге Памяти жертв политических репрессий» он, конечно, числится! «Бабин Степан Алексеевич, 1897 года рождения, уроженец деревни Крутой Овраг, русский, рабочий, репрессирован 29 сентября 1937 года, 10 лет заключения»
Из лагерей Степан Алексеевич больше не вернулся… И внук фотографию у меня, даже, не попросил… Ведь я, в его глазах- майор НКВД.
24 июня 2019г.