Алина стояла возле овального танцпола, подавленно наблюдая, как несколько тел подёргиваются в лёгких конвульсиях. Она не назвала бы это танцами. Вокруг летали рафинированные мёртвые звуки; кружились в слишком предсказуемой математике, но не проникали в неё. Не хватало какой-то волны, наполнения, которое могло бы связать разрозненные фигуры в нечто единое и стихийное. Или ей так казалось. Во всяком случае, бит точно был слишком вялым, пропадающим в те моменты, когда тело ожидало развития и уже готовилось вступить в свой бессловесный диалог с музыкой. И телесность страдала в обманутых ожиданиях, осекаясь и замирая на краю слишком частых ритмических ям. «Ну и как под это говно танцевать?» – она обратила немой вопрос к юному толстощёкому ди-джею, самодовольно имитирующему творческий процесс у пульта.
Пока-что в клубе было слишком мало народу. Похоже, все только начинали собираться. В основном – какие-то фрики, субкультуру которых Алина затруднялась определить. Никто почти не задерживался у танцпола, все расползались по щелям и ложам, вероятно, в ожидании хэдлайнера – иностранного гостя. Вечеринка заявлялась как pre-party большого open-air фестиваля. Для девушек вход бесплатный. Другого места на сегодня найти не удалось. В излюбленных Алиной заведениях «Hedonist» и «Lounger» по средам вообще ничего не было. Да и здесь – в неизведанном ей «Фрактале» – судя по всему, мероприятие было внеплановым и спонтанным.
Алина так и стояла, нервозно притопывая ногой поперёк ритма, наблюдая за скукой происходящего. Сменился ди-джей, но от этого стало не легче. На смену румяному хомяку вылез тощий торчок и долго выкручивал аморфный садистский noise, прежде чем запустить ломанный исковерканный бит. «Тоже мне, интеллектуал» – презрительно сморщилась Алина, но офисная улыбка быстро поглотила презрение и снова вспучилась на её круглом лице.
– Скучаешь? – донёсся до её левого уха вопрос. Она повернулась и увидела молодого человека. Его улыбка показалась ей более свободной и непринуждённой чем собственная, хоть и демонстрировала не самое лучшее состояние зубов, оказавшихся прямо на уровне её глаз. Но, в целом, молодой человек выглядел довольно прилично в сравнении с большинством собравшихся здесь сомнительных упырей. Одет цивильно, но по-простому, без прибамбасов. Вампирскому огоньку, поблёскивавшему в его глазах, не стоило придавать большого значения, поскольку, такой огонёк плясал во взглядах у всех посетителей ночных клубов – специфика освещения.
Алина застенчиво утопила шар своей головы в плечах, превратившись на секунду в миленькую черепашку, и призналась:
– Кажется, да. К сожалению, не моя музыка.
– Потерпи немного. Скоро Дэнни выйдет и зажжёт как надо, – уверил парень.
– Позвольте поинтересоваться, кто такой Дэнни? – спросила Алина.
– Ну ты даёшь! – он перевёл улыбку в режим насмешки, – Дэнни – мой друг с Ибицы, наш хэдлайнер. А ты забавная… Ты здесь впервые?
– Да.
– Как тебя зовут?
– Алина. А Вас?
– Меня – Алекс.
– Очень приятно. Алекс, в смысле – Алексей или Александр?
Молодой человек рассмеялся:
– Не важно. Просто Алекс.
– Вы здесь работаете? – полюбопытствовала Алина.
– Не совсем. Я промоутер, сотрудничаю с ребятами из «Фрактала», они мои хорошие друзья.
– Здорово, – машинально вымолвила Алина, хотя не знала, что в этом особенно здоровского.
– Давай угощу тебя коктейлем, не хочу, чтобы на нашей вечеринке кто-то скучал, – предложил Алекс.
– Хорошо, – согласилась Алина и последовала за ним. Редко ей поступали подобные предложения в клубах. Алина, как было замечено, не отличалась внешней привлекательностью. Она была низенькой и слегка косолапой, с деревенской геометрией бёдер и репчатым черепом. Ямочки на округлых щеках, углубившиеся в следствии не сходящей с губ вежливости, недосыпающие глаза, прозрачные ресницы и брови, избыточные веснушки, да светло-русые волосы в целомудренном хвостике. Вот и всё. Лицо простое и, более-менее, симпатичное за счёт озаряющей его милой улыбки. Но формы далеки от трендов городской сексуальности, во имя коей она и нарекла себя Алиной по переезду в Москву (родные-то всегда звали её Алёнкой). Но, несмотря на лёгкий ребрендинг, сексуальность долго и неохотно входила в её жизнь. По сей день у неё не было постоянного парня, а лишь неоднозначный болезненный опыт. И её не оставляли сомнения – чего больше в половых отношениях – удовольствия или заморочек?..
Вопреки ожиданию, Алекс повёл её не к бар-стойке, а наверх в vip-ложе. Прежде чем взойти на вьющуюся лесенку, он остановился и ещё раз рассмотрел её с ног до головы.
– У тебя красивая улыбка, – сказал он, – и очень приятный голос.
– Спасибо, – поблагодарила Алина за комплимент, и без того понимая, что всё остальное у неё так-себе.
– Я познакомлю тебя с Дэнни, – пообещал Алекс, и она покосолапила вслед за ним по кривым дырявым ступенькам, не понимая, как по ним поднимаются гламурные дивы на шпильках. Вероятно, заведение для таких не предназначено.
*****
Дэнни оказался развязным старпёром родом из северо-западной Европы, но, по словам Алекса, давно жившим на Ибице. Под засаленной безрукавкой, на его худом загорелом теле открывались странные симметрические чертежи татуировок, дотягивающиеся по шее аж до рваных ушей. На лысом черепе свернулась гаденькой змейкой одинокая серая дрэдина. Седая неровная щетина на длинном пиратском лице и вытянутые солнцезащитные очки, покрытые непроницаемой амальгамой. Каким-то образом жизнь в этих очках смогла бы посостязаться в выразительности с иными глазами. Излишне оживлённая мимика, сопровождалась игрой отражений на их поверхности, передававшей вполне явственные эмоции и сигналы.
В данный момент, очки излучали несомненную мысль, что старичок пребывает под кайфом и вполне этим доволен. Рядом с ним на кожаном диване курила, поджав стройные ноги, хладнокровная азиатка, щедро изгвождённая пирсингом. Алина почувствовала себя странно в присутствии столь расписных персонажей.
– Nice to meet you, Alina! – пропел Дэнни, после того как Алекс представил её. Старый фрик обслюнявил её руку со словами, – prekrasny russky matryoshka!
Алина подавила в себе внутреннее передёргивание, они уселись на диван. Азиатка, похоже, решила остаться инкогнито, не претендуя быть чем-то большим, чем часть антуража. Алекс заказал коктейли, Алина неловко закурила. Дэнни задумчиво и хитро пялился на неё. В его очках мерцали запросы, поиски определений.
Сигарета в руке Алины истлевала быстро, в привычно спешащем темпе офисного перекура. Не умела она расслабиться даже в курении. В её подсознании непрестанно работал счётчик, установленной на паузу программы автодозвонов в call-центре. Статистика ежедневно анализировалась и разбиралась затем на планёрках. Больше всех порицались те, у кого совокупное время паузы было длинным, а переговоры короткими. Поэтому курили торопливо и жадно, втягивая тонкую дамскую сигаретку за пять-шесть быстрых глубоких затяжек. И бросали длинные напомаженные окурки сиротливо дотлевать в грязной пепельнице.
Принесли напитки, Алина растянула свою улыбку ещё шире, чтобы выразить благодарность официанту. Дэнни, не спуская с неё зорких очков, тоже вытянул кривоватый рот в брутальной эвристической улыбочке блеснув золотым зубом.
– Russians smile so seldom, – повернулся он к Алексу, видимо, полагая, что Алина не знает английский. – But when they do it, they do it for real, – заключил он, снова уставившись на Алину. Ей, как русской, это немного польстило.
–Do you know, – обратился он непонятно к кому, – how to distinguish real smile from a false one? – и не дожидаясь ответа выдал житейскую мудрость:
– Person who smiles a lot, but never laughs – smiles falsely! – и сам тут же разразился гомерическим хохотом. Алина покраснела. Она, действительно, не смогла вспомнить, когда последний раз искренне и от души смеялась. В расстройстве её рука потянулась к бокалу. «Подумаешь, афорист-умник» – проворчала она мысленно и захлебнулась игристым коктейлем. Сердилась она, в большей степени, на себя, нежели на иностранца. А тот, увидев, как она отфыркивается, заржал ещё сильнее. Алекс подхихикивал ему и хлопал Алину между лопаток, только азиатка оставалась по серьёзному пустой и красивой.
Алина решила, что едва ли выводы обдолбаного старичка потянут на аксиому. Она могла привести массу примеров того, как фальшивая улыбка вполне благополучно уживалась с не менее фальшивым смехом. Она, кстати, начала подозревать самого Дэнни в таком удачливом сочетании. Впрочем, он иностранец, а у них по-другому всё это устроено. Нам не понять. Но улыбка Алины – это не профессиональная улыбка актрисы, которую можно снять и одеть, когда хочешь. Её улыбка больше похожа на стигматический шрам, на тяжкий крест, что нельзя просто так взять и сбросить. И всё же, слова Дэнни задели её. Она задумалась – неужели ей, правда, приходится носить на своём лице искусственную челюстную гримасу? И почему она, в самом деле, никогда не смеётся? Она вспомнила, как новенькие девчонки, немного освоившись на работе, во время обеда постоянно перешучиваются и самозабвенно хохочут (правда, самых звонких хохотушек обычно увольняют в первый же месяц). О «ветеранах» call-центра такого не скажешь. Ни Алина, ни Нана, ни Соня и Таня, и ещё несколько девушек, проработавших достаточно долго, почти никогда не смеялись. То ли на смех уже не хватало сил, то ли в жизни не осталось ничего смешного, а может исполнительная директриса, попросту, украла и съела их смех.
– You need relax, Baby, – заявил Дэнни, откидываясь на спинку дивана с закинутыми за голову руками, глядя на Алину впадинами мохнатых подмышек, а в его очках проступило нечто намекающее на сострадание.
Алине тоже стало жутко жалко себя, и она внезапно расплакалась. С детства не позволяла себе этого публично, а тут, разревелась в присутствии совсем незнакомой и весьма мутной компашки! В одиночестве она, конечно, иногда могла плакать. Но совсем по чуть-чуть. Чаще всего, когда смотрела сентиментальные фильмы, особенно, если они заканчивались счастливой любовью до гроба. Но сейчас собственный плачь показался Алине другим по интонации и надрыву. Ей сразу пришла на ум директриса, ежедневно рыдавшая перед ними, и от этого стало совсем нехорошо. Алина представила, что и сама скоро дойдёт до такого невротического состояния, уподобившись объекту своей ненависти. И тут уже слёзы хлынули без всякого удержу.
– Yeah… – простонал Дэнни и, приобретя черты завзятого психоаналитика, стал ритмично кивать головой и тазом.
– I'm sorry, – извинилась Алина в салфетку, вставая и собираясь уйти. Но Алекс ухватил её за руку:
– Что с тобой такое, малышка? Ты куда?
– Ничего. Я просто устала, – ответила Алина, перебарывая истерику и проглатывая солёные выделения внутри своей головы. Алекс нежно усадил её обратно рядом с собой и слегка приобнял.
– Alex, you must help this girl, – важно обратился к нему Дэнни. Алекс кивнул и высунул из кармана прозрачный пакетик. Оттуда извлёк небольшой мутно-белый кристалл и выложил на пластиковую клубную карточку, затем достал складной ножичек и открошил им от кристалла маленькую крупинку.
– Что это? – хмуро спросила Алина. Алекс посмотрел на неё с многозначительной улыбкой и сказал:
– Новая шведская формула. Загадай желание.
Дэнни возбуждённо вставил:
– Yes! This is formula of my music! It is key to the Universe!
– Какое желание? – не слушала его Алина, полностью переключившись на Алекса.
– Желание на этот вечер. Чего бы ты хотела сегодня? – ответил и спросил он.
– Я просто хотела потанцевать. – Алина, вытирая слёзы, растерянно наблюдала, как Алекс измельчает крупинку кристалла и ссыпает полученную пудру в её бокал.
– О в этом не сомневайся! Скоро заиграет Дэнни, и ты будешь танцевать как богиня, – уверил он, тщательно размешивая вещество трубочкой. Дэнни довольно оскалившись внимательно наблюдал за действиями Алекса.
– Это что – спиды или экстази? – снова спросила Алина.
– Обижаешь! Это принципиально новая вещица, условное название – «фея». В Европе и Калифорнии её уже высоко оценили. Идеальное сочетание эйфоретика, стимулятора и психоделика. При том, ты можешь выбрать сама ту грань, которая тебе нужна. И самое главное – никаких побочек, привыкания и отходняков. Более того, если надоест тусоваться, в любой момент сможешь уснуть без проблем. Спишь как дитя, а на утро – бодряк и голова ясная. В общем, сплошное здоровье: всё ровненько и красиво, как в сказке.
Значит, «фея» … сказка про Золушку часто всплывала в голове у Алины, но она давно уже не ждала от жизни тыквенных чудес и хрустальных принцев.
– Ну-ну, как в сказке… – усомнилась Алина и перешла, наконец, на «ты», поняв какого рода «промоутер» сидит перед ней, – а сам почему не выпьешь тогда?
– Я, вроде-как, на работе. Много встреч сегодня. Но я уже тестировал пару раз. И, скажу тебе, было просто обалденно! Пожалуй, лучшие переживания со времён раннего детства. Жду не дождусь фестиваля, чтобы повторить экспириенс на лоне природы.
Словосочетание «раннего детства» прозвучало как-то трогательно и призывно, у Алины в голове даже выстроилась плохо сознаваемая связь между детством и чудо-веществом. Не то чтобы она скучала по детству, но оно содержало в себе какую-то, так нужную ей сейчас, чистоту и свободу.
– Я, конечно, совсем не настаиваю, ты взрослая девочка, решай сама, – вилял Алекс. – Могу только сказать, что «фея» ещё не вышла на отечественный рынок. И у тебя есть, можно сказать, уникальная возможность стать пионером; оценить этот шикарный продукт совершенно бесплатно.
Дэнни, тем временем, превратился в подобие Морфиуса из фильма «Матрица», прекратив лыбиться и транслируя очками равнодушно-испытующее выражение. Обделённая мимикой азиатка кошкой растеклась по его плечу и распустила чёрные коготки на его худосочном торсе (только не верилось, что она умеет мурлыкать). Алекс тоже выровнял физиономию, придав ей максимально беспристрастный вид.
«Все вы, барыги, такие типа таинственные» – подумала Алина, – «было бы полным безумием принять от таких персонажей, как вы, неизвестное зелье». И ещё подумала – «в «Матрице» хотя бы две таблетки было, а тут даже выбора никакого не оставляют». Аргумент, что вторую таблетку можно заменить простым отказом от первой, почему-то, не брался во внимание. А затем что-то подумало за Алину: сегодня всё идёт к тому, что надо уделаться. Похоже, человеку иногда, хочешь не хочешь, просто нужно уделаться… «Да гори оно всё синим пламенем!» – посмотрела на вещи Алина под неожиданным парадоксальным углом и отпила половину жидкости из бокала.
–Yeah Baby! – зашёлся в слегка непристойном восторге Дэнни под природно-презрительным прищуром азиатки, чьи коготки углубились под его рёбра.
– Браво! – похвалил Алекс, – я знал, что ты смелая девочка! Но, поверь, ты точно не пожалеешь! Только лучше допить всё до конца.
– Pey do dna, pey do dna! – распевно скандировал Дэнни, покачиваясь на диванной мякоти, Алекс его поддерживал. И Алина допила до дна. Уж больно коктейль был вкусным. Да и, будем считать, не признавала она полумер. Алекс погладил её по спине, в очках Дэнни закрутились поощряющие спирали, а азиатка впервые посмотрела на Алину искушёнными сфинксовыми зрачками.
Они сидели некоторое время, расплывшись по дивану, в хаосе клубных мерцаний. Звуки снизу доходили до vip-балкона не в полном составе и смешивались с непринуждённой бессмысленной болтовнёй Дэнни и Алекса. Сама Алина молчала, пребывая в отрешенном несфокусированном состоянии. Наконец, Дэнни и азиатка поднялись.
– I have to go, my time is near, – пафосно молвил Дэнни, и они с Алексом хлёстко ударили друг друга в ладошки.
– Good luck, bro! – вальяжно напутствовал Алекс.
Затем Дэнни подошёл к Алине, плотоядным ящером склонился над ней, покряхтел, шевеля волосками в носу и обнял её голову, принудив вдохнуть своё несвежее тело.
– Have nice trip, sister! – благословил он Алину, оставил на её лбу холодную присоску псевдо-отеческого поцелуя и отправился вниз в сопровождении острозадой азиатской подруги. Алина заметила, что у Дэнни вместо ступней на ногах какие-то раздвоенные копытца и встревоженно сообщила об этом Алексу. В ответ тот громко рассмеялся. Алина решила, что у неё уже начинаются галлюцинации, но Алекс её успокоил:
– Это же ниндзя-шуз, глупышка! – и объяснил, что это такая очень модная и удобная обувь. Но у Алины уже невольно выстроился образ Дэнни как скользкого козлоподобного сатира, каковым он, в сущности, и являлся. Алекс что-то ещё говорил про моду и музыку, какую-то новую культуру и про большой фестиваль под открытым небом. Но Алина не улавливала его слова, наслаждаясь редким отдыхом своего лица, в кои-то-веки освобождённого от улыбки ценою нежданных слёз. Ей было спокойно и пусто, она про всё позабыла и даже про то, что недавно приняла какое-то-там вещество. Алекс понял, что её лучше не тревожить и перестал болтать. Он заказал у официанта минералку и отчуждённо погладил Алину:
– Да, лучше немного отдохни. Встретимся на танцполе, – и куда-то ушёл