На детской площадке стоит домик. Избушка на курьих ножках. Метр высотой от пола.
В ней всегда клубится много детей, ибо внутри - просторно и сказочно: резные окошечки, таинственный чердак.
Моя годовалая Катюня немедленно ломится туда, в самую гущу веселья, бесстрашно ползет наверх по лестнице.
Я, естественно, ползу за ней.
В итоге, оказываюсь в эпицентре детства, в этой избушке. Сижу в ней на корточках.
Рядом скачут дети всех возрастов от трехлеток лет до учеников начальной школы .
Три мальчика едят попкорн у окошка, хохочут, болтают. Две девочки смотрят мультик на телефоне. Малышня играет в куклы. Еще два мальчика ругаются из-за одного робота. Девчушка в смешной шапке поет песенку про облачка.
Какофония...
- А что у нее на голове? - вдруг спрашивает мальчик, перемазанный мороженым, кивая на Катюню. Лакомство он съел, но личико не вытер.
- Это её ушки. Без них она не слышит.
- А почему?
- Она заболела и потеряла слух в результате болезни. Ей не повезло.
- Вообще ничего не слышит? Даже если орать в уши?
- Вообще ничего.
- А почему эти штуки не падают с головы?
- Потому что под кожу вшиты магниты. Они и держат.
- Ей делали операцию?
Я замечаю, что наш диалог слушают все. Парни перестали хрустеть попокорном , девчонки выключили мульт, больше никто не дерется из-за робота, и даже песня про облачка -белогривые лошаааадки внезапно закончилась.
-Да, ей делали операцию.
- Ей резали голову?
- Ну, скажем так, ей под кожу на голову вживляли специальный прибор, который помогает ей слышать.
- Ей было больно?
- Во время операции нет. Операция делается под наркозом, и это не больно.
- А мне апендицит вырезали. Меня рвало три дня после операции.
- Это да. Самое сложное - отходить от наркоза. Ну и потом. Уколы всякие. Поэтому лучше не болейте.
Дети молчат. Слушают внимательно.
Мне даже неловко. Будто я погасила веселье.
Но с другой стороны, знаете, я благодарна детям за их прямоту и честность. Это лучше, чем косые взгляды взрослых. Иногда мне хочется подойти к такому взрослому человеку и сказать: хотите я вам все объясню?
- А ей скоро это снимут? - спрашивает мальчик с роботом.
- Нет. Это теперь навсегда.
- Навсегда-навсегда? Даже, когда вырастет и станет взрослой?
- Да. Она снимает их только на ночь. И спит глухая.
- А зачем на ночь снимать? - спрашивает девочка, которая показывала мультик на своем гаджете.
- Ну ты же заряжаешь свой телефон? Вот и ее приборы нуждаются в зарядке. А так как днем она всегда в них, ночью приходится заряжать.
- А она плакала? Ну, тогда после операции? - тихо спрашивает девочка, которая пела. - После наркоза?
- Да. Она плакала.
Я не хочу врать.
Дети молчат. Смотрят на Катюню. Сочувствуют.
И вдруг...
Мальчик у окошка протягивает ей свой попкорн. И второй. И третий. Третий мальчик трогательно так, на крошечной ладошке отобрал самые вкусные лопнувшие зернышки. Поющая девочка торопливо достает из кармана конфету. Еще одна девчушка отдает куклу. Мальчик с роботом протягивает ей робота.
Катюня растерялась, смотрит на меня.
- Бери, - разрешаю я.
Это такой трогательный урок добра, что у меня накатывают слезы.
Катюня осторожно берет зернышко попкорна и кладет его в ротик.
- Спасибо, ребята. Вы все очень добрые. Это так здорово!
- Ой, а я съел мороженое...- расстроился перемазанный мальчик. - А если бы не съел, я бы дал откусить... А может быть и всё бы отдал...
Я улыбаюсь сквозь слёзы.
- Знаете, если бы она умела говорить, она бы обязательно сказала спасибо...
Катюня с роботом и куклой в руках поворачивается ко мне и улыбается ртом, набитым попкорном.
Я прыскаю.
Это очень смешно.
Я рада, что ей предстоит взрослеть среди таких небезразличных детей.
