Бывают книги, от которых в памяти вроде бы не осталось ни названия, ни имени автора, а какой-то отдельный, яркий фрагмент – но этот фрагмент сидит в голове прочно, как окаменелость какого-нибудь N-ского периода в толще горных пород.
Диалог «Подай костыль, Григорий, - нету, батюшка, должно, монахи сперли!» - именно такой осколок раковины наутилуса долгое время скрывался в глубинах моего мозга под и