Печка была огромная. Русская. Один ее гладкий бок выходил в зал, один в спальню родителей. Небольшая часть обогревала прихожую, а сама печка, с плитой и лежанкой, царила на кухне. За заслонкой в пещерке, которую топили дровами, Бабуня делала топленое молоко, томила щи. Пекла перед праздниками вкуснейшую сдобу. На Новый год, на Первое мая, на 7 ноября. И конечно, на Пасху, которую никто официально не отмечал в советской стране, но неофициально отмечали в каждой семье.
Меня всегда поражала не убиваемая память народа. Бабульки и мамки наши (и мои родители-коммунисты) помнили, когда Троица, когда Крещение, Рождество, Пасха, Красная горка, Воздвижение, Покров... И отмечали множество этих праздников, которые после 90-х годов прошлого века снова воскресли из запретного небытия. А вот советские праздники как-то не прижились, или переименованы, передернуты и не поймешь, что праздновать теперь.
Но я о печке. Лежанка была игрушечная и вмещала или Бабуню, или нас троих -детвору. Маму я там не помню, а папу тем более. На ней сушили вымокшие валенки, штаны, рукавицы. Грели отмороженные попки, прятались от наказания. Там было гнездо. Теплое, уютное, потаенное. Замер и сиди с книжкой.
Печку топили углем. Вечером папа так ее распалял, раскочегаривал, что верхняя плита с конфорками горела адским светом. Из печки было протянуто водяное отопление с батареями, по тем временам — редкое явление в сибирских домах. Мои друзья-подруги из городских стылых квартир боготворили нашу печь. Может и ухажеров у меня поэтому было много)))). Приходили, вытягивали ноги перед пылающей дверкой, на которые тут же влезали котята. Кошки в доме были всегда.
Хотя и во многих городских квартирах родного Междуреченска по первости выкладывали печи. Потом тепловое благополучие горожан привязали к модным батареям. Ох и мерзли люди! Да и сейчас, наверное, не всем тепло там, где я родилась. Газа в домах до сих пор нет. Топят в пригороде углем, разжигая его дровами. Нам привозили уголь по осени. Огромные глянцевые монолиты, черноты необыкновенной! Никогда после не видела такого красивого, мощного камня, который распадался в огне на мелкие рубиново-красные куски.
Уголь мы перетаскивали в углярку - сарай такой во дворе. Куда потом бегали с ведерком, неуклюже откалывая куски, собирая мелкие осколки. Хороша была печка. Только вот кастрюли уродовала до безобразия. Дно красила сажей, плющила непомерной температурой ручки и крышки. Бабуня чистила их золой и песком. Потом и мы скребли, и терли алюминиевые и эмалированные бока. До мультиварок и тефлонов была целая жизнь.