Где-то на третий раз Леся поняла, что юмор у тренера весьма специфичен.
- Ну, сейчас ты отдохнешь, - говорила ей прекрасная женщина с логотипом фитнес-клуба на футболке и ставила в планку.
Леся искренне пыталась отдохнуть, старалась вытягиваться, дышать, ловить обещанный на форумах кайф. Но почему-то получалось только с шумом выдыхать воздух, трястись самой мелкой из возможных дрожью и прикидывать, как менее эпично упасть.
Ну то есть больше всего Лесю интересовало, как бы так урониться на пол только физическим своим телом, а не духовным. И оставаться при этом героем в собственных глазах.
Она же считала, что ого-го-го, баба - мощь, женщина - железные булки, боевой хомяк на тропе войны. Сейчас как придет в зал, как станет точеной, выносливой, супер-пупер-вау-чума, а не просто миленькой худенькой девушкой. Как в фильмах: вот герой начинает заниматься, вот ускоренная съемка, вот победа в решающий момент.
Но на двадцатой минуте тренировки Леся начинала задумываться, как бы убедительней (читай: жалобней) просить пощады. На тридцатой чуяла, что вот он - последний час жизни. А на сороковой была готова просто лежать на коврике и рыдать.
Примерно в этот момент тренер весело смеялась, говорила:
- Осталось всего двадцать минут.
И отправляла отдыхать.
Ну то есть давала в руки гантели, и Леся шла восстанавливать дыхание во время выпадов. Процесс шел с трудом, а внутренние вопросы “За что мне это всё? Зачем мне это всё?!” не придавали каких-либо сил. Наоборот, забирали последние.
Леся думала, что зал придаст ей уверенности, сил, энергии. Но по факту перед каждой тренировкой она в тайне надеялась, что тренер отменит встречу, или сама Леся по пути сломает ногу, или, на худой конец, упадёт метеорит. Ну то есть случится что-то такое, после чего можно было бы сказать: “Ну, значит, не судьба”. Горестно развести руками и внутренне возликовать, оставшись при этом с незапятнанной ленью честью.
Но погода, как назло, стояла не метеоритная, ноги держали крепко, а тренер была здорова, улыбчива и не в меру пунктуальна. Длилось это бесконееееечно. Потом у Леси закончился лимит страданий.
Она стукнула воображаемым кулаком по воображаемому столу и сказала: "Хватит!". Уверенно так сказала, чтоб все тараканы в её голове услышали и вскинули в радости лапки. И написала тренеру, что не придёт.
Первый день был прекрасен. Леся чувствовала себя хозяйкой своей жизни. Летала, порхала, напевала. Купила на ужин пирог с вишней. Ела его и в полной мере наслаждалась бессмысленным и ничего-никому-не-должным существованием.
На второй день взгрустнулось. На третий - всплакнулось. На четвертый - радость жизни окончательно покинула Лесю. Не помогала ни еда, ни сериалы, ни любимая работа. Леся маялась, не могла себя никуда приткнуть, тараканы стройными рядами ходили в её голове и требовали послетренировочных эндорфинов. Отсутствие побед над собой придавало бессмысленности всему Лесиному существованию.
На пятый день она побежала в зал. Тренеру радовалась больше, чем вишневому пирогу. Готова была обнять каждого, кто занимался рядом с ней. Леся приседала и чувствовала, что она всё-таки ого-го-го, баба - мощь, женщина - железные булки, боевой хомяк на тропе войны.
Было бы глупо утверждать, что страданий стало меньше. Зато теперь Леся хотя бы была уверена, что ей это действительно надо. Но на метеорит уповать не перестала. Просто теперь она это делала всего пару раз в месяц. И исключительно по привычке.