Не касаясь справедливости и правильности декабристов, стоило бы отметить, что они не только обсуждали свержение и изменение существующего государственного устройства, но и засилье иностранцев, как отмечает историк Павел Пряников. Стоит отметить и то, что польские тайные общества, мечтавшие об освобождении Польши и возвращении Речи Посполитой, были в союзе с декабристскими обществами.
Ирония истории заключается в том, что идею декабристов о том, что «немцы», то есть в широком смысле слова иноземцы, захватили и узурпировали власть в России, стало то, что первым человеком, рассказавшим (если честно, просто настучавшим властям) о том, что офицеры обсуждают что-то подозрительное, стал … англичанин.
Звали его Иван, то есть, на самом деле, конечно, Джон. А фамилия у него была Шервуд. Родился наш Шервуд в Англии в 1798 году, но когда ему было всего два года, отец приехал с семьей в Россию.
Надо сказать, что до момента доноса карьера Шервуда откровенно не сложилась. В 1825 году ему было уже 27 лет, а он все сидел в унтер-офицерах. Узнав о том, что под Киевом действует «Южное общество», он написал Александру I письмо. В результате с Шервудом встретился сначала Аракчеев в июле 1825 года, а потом и Александр.
Шервуд рассказал им все, что знает о заговоре: руководстве, планах выступить летом 1826 года (во многом выступление в декабре 1825 года и провалилось, потому что случилось неожиданно и никто толком не был готов). Затем Шервуд вернулся в свой полк и оттуда регулярно присылал доносы, сообщая все, что ему известно.
После того, как грянуло восстание декабристов, карьера Шервуда пошла вверх. Николай I присвоил ему двойную фамилию Шервуд-Верный. За 8 лет он прошел путь из унтеров в полковники, получил имение в Смоленской области, регулярные премии.
Вроде бы все удалось. Но, как это часто бывает, Шервуда понесло. Он уже не мог остановиться в поисках крамолы везде и всюду. Поэтому регулярно строчил доносы в III отделение, вплоть до того, что обвинял в измене ближайшее окружение Николая I. Николай Павлович, может быть, и был тираном, но дураком не был и подобных особенно ретиво-параноидальных охранителей не терпел.
В результате в 1844 году Шервуд за ложные доносы отправился в тюрьму. Там он просидел семь лет. Это его нисколько не вылечило, а наоборот развило манию преследования. Так он с ума и сошел.