Мимо этого дома мы ходили с опаской.
Потому что время от времени в окнах возникало жуткое и перекошенное лицо, которое кривило рот, что-то кричало и потом возникали длинные сухие пальцы, которые корябали стекло, пытаясь вырваться наружу.
Затем кто-то резким движением оттаскивал этого "жуткого кого-то", как говорили дети.
Было страшно. Но все уличная малышня полюбила эту игру, следить за тем ужасным за окном.
Вечером докладывали, кто и что увидел.
Один говорил об огромном рте, другой о костлявых пальцах, третий, что слышал злобное рычание.
Однажды к маме пришла соседка, из того самого дома. Она пожаловалась, что дети ее совсем достали, не дают покоя ее сыну, который не только немой, но и не совсем нормальный. Его нельзя дразнить, что стали делать дети, потому что он становится буйным, и тогда ей с ним очень тяжело справиться. Ведь он совсем взрослый по паспорту, а мозги остались как у ребенка.
Надо как-то объяснить детям, что это не игра. Что это живой человек, просто очень больной.
Однажды в субботу мама собрала нас всех, и мы пошли в гости к тому, кто кричит и корчит рожи за окном.
Мы сели на завалинку у дома. Вышла тетя Лида. За ней в полном смысле на веревочке, точнее на ремне, она прицепила его за пояс к штанам сына, шел взрослый дядька. Со странным лицом, блуждающей улыбкой, которая вместе с полуоткрытым ртом, была пугающей и страшной.
Мы все притихли. Мы впервые видели того, кто жил за окном и в наших самых жутких фантазиях, рядом с нами.
Это мой сын, - просто сказала тетя Лида. Он очень болен. Вы его очень пугаете, когда заглядываете в окна и дразните. Потом я никак не могу его успокоить. Помогите мне. Ему просто нужна любовь. Он тоже человек. Только больной.
Я была заводилой среди детей. Все смотрели на меня.
Мне было жутко не по себе, но я встала и подошла к тому, за кем долго следила издалека.
-Извини, - я дотронулась до руки "дядьки" и погладила ее, - мы не знали, что ты человек. Мы больше не будем.
-Ты совсем не страшный. Это уже подруга Ольга подошла к Коле, оказывается его так звали, мы просто хотели поиграть и решили, что ты монстр и вампир.
У Ленки нашлось печенье, она протянула его Коле. Тот взял его, затолкал в рот и блаженно заулыбался. Он совсем был не страшный. Просто большой ребенок. Прожевав, он что-то начал нам мычать и тыкаться губами в наши руки.
Больше мы за ним не следили. Наоборот, если в доме у кого-то появлялась сладость, то мы спешили с ним поделиться. Потому что такой благодарности, что была в глазах Коли, в его улыбке, в его желании ткнуться от счаться нам в руки, я больше никогда не встречала. Он был похож на маленького теленка, которому ты даешь кусочек сахара, а он тычется мокрым носым тебе в ладони, не зная, как тебя отблагодарить.
Все лето мы навещали его. Тетя Лида сказала, что ему стало лучше. Он стал спокойней и радостней.
Но в конце сентября Коля неожиданно умер.
Тетя Лида нам ничего не стала объяснять. На похороны нас не позвали. Мол, маленькие еще. Зато тетя Лида лично каждому из нас принесла конфеты, чтобы мы помянули ее сыночка Колю.
В этот вечер мы, как обычно, собрались на лавочке возле дома Ольги. Все молчали.
К конфетам никто не притронулся.
-Без Коли их даже есть не интересно, - это сказала Ленка и заплакала.
Она вообще была рева, но в этот раз никто не стал над ней смеяться.
Потому что плакать хотелось всем, если честно.
Этой осенью мы повзрослели.
И никогда больше не играли в монстров, вампиров и привидений.