«…Это, если меня запихнуть в кнессет. И ждать, что я ляпну что-нибудь умное. Но коли до того, я вещала только в женской бане. В окружении шаек и безразмерных тёток. То ожидания окажутся напрасными», — она сказала что-то ещё. Но шум двигателя заглушил перлы. И она махнула рукой — «не важно!..»
Когда встали на заправку — в длинную очередь — она продолжила: «Категорически умных женщин не бывает в природе. Как ни селекционируй! Природа. Не позволит. Всё и держится только на том. Что, иногда, её — бабу. Глючит. И тогда она пускается во все тяжкие. Не остановить! И разум её — чуткий и превосходный — сползает к пяткам. А оные, начинают гореть раздражением и жаждой подвигов. Раздражением, что она не сделала ничего подобного — залихватского — раньше. И всё пропустила! Жаждой — от долгой тоскливой, не насыщенной событиями, жизни. Заметь! Я даже не утверждаю. Что сняв себя с цепь, она хочет только плюсовых событий. Она уже, согласна на любые. Но бить станет — хлёстко, точно и больно. Эт — факт! Можно не сомневаться!.. Оттого. Близко подходить — не рекомендовано. Отдача-то непрогнозируема!»
Нетерпеливо потренькала ноготками по торпеде. Высунулась из окна и крикнула впереди стоящему, зазевавшемуся водиле: «Милейший! Вы там заснули или умерли? В любом случае, советую подать вперёд. Иначе, мы умрём здесь массово!»
Вернулась всем естеством в салон. Благо хозяин малолитражки очнулся и тронул с места. И даже аккуратно прополз пару метров. Дама тут же догнала синюю «букаху» и пристроила свои передние бамперы всклень. «Вот, возьмём мою соседку. Инессу. По посёлку», — беседа, в произвольном порядке, возобновилась. «Семнадцать лет она была образцовой наседкой. Снесла, высидела и выколупала троих птенцов. Довела последыша до ВУЗа. И — кранты! Устала, баба. И что ты думаешь! Теперь — гроза поселения. Неее. Пока ещё нашего. Но если так и дальше пойдёт. То, возможно, и отдалённого северного. ПДД игнорит, слова не подбирает. Мужика своего по пьяни гоняет. По его пьяни. Но гоняет — по всем пяти улицам — от и до. Близживущие стонут, но терпят. А ты попробуй — поди скажи ей. Что что-то не так! У неё теперь — всё так!.. Весело и со звоном!»
Очередь ещё раз двинулась к заветному источнику национальных ресурсов. Не имея возможности закурить, она включила радио. И новости сообщили об оранжевом уровне. Она хмыкнула: «А Раиса! Это ж — вечный оранжевый уровень. Уж, лет пять как. И ФОБОС может не беспокоиться! Осечки не будет! А тоже ведь, терпела, терпела… Потом, в одно не прекрасное утро проснулась. И поняла — она другой человек. Ну не тот что — «поди-подай-принеси… чё, корова, встала? суп сам не нальётся... Нинка вон какая, а ты…» А самостоятельный, ответственный, реализовавшийся. И вежливый, до омерзения! До сволочизма, вежливый!.. Она его — драгоценного своего муженька — по миру пустила. Выставила из имения в одних кальсонах. И всё — предельно интеллигентно. Адвоката, себе «другой» — под стать нашла. Они на пару, Илью Палыча, под орех. Разделали. Райка теперь на гектаре одна телится. Ну, иногда, адвокат захаживает. А Илюша-ясный сокол, к Нинке в коммуналку ушёл. Видимо, доволен. Драть пропитую нищебродку на продавленном диване. А ты говоришь! Что мы должны быть умнее… Может и должны. Да не обязаны. На нашем уме-то — сколько желающих поездить!..»
Перед тем, как выскочить с водительского. Нагнулась и довершила откровения: «Думаешь, тачка у меня такая крутая — за ум и понимания? Бери выше! За придури мои. Как накатит — свет туши, повсеместно. И лезь в бомбоубежище. Затопчу! Вот в крайний залёт, вместо мучительной смерти — откупился джипом. Ничё так, машинка!.. Но когда меня понесёт в другой раз — закажу домик морской, на чужом побережье. Знаешь, милягу такого, за неприлично большую сумму денег. Не наших… А была бы всё время умной. Так и мотала бы соплю. На кулак!..»
И захлопывая дверь: «Учись! Пока учу! Надоест — слова не кану. Такая я. Хммм… Премудрая…»