ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Захожу в церковь. В ней, как мне кажется, никого нет, поэтому я не надеваю юбку с платком, а иду как есть — в джинсах.
Но внезапно вижу двух женщин у свечного лотка (“свечки-х.ечки, иконки-х.ёнки”, как сказал мой вчерашний собеседник), и одна начинает страшно голосить, грозя “бог накажет”.
Я говорю, что атеистка, так что пусть наказывает, а я сейчас иконы быстро посмотрю и уйду.
— Ты в божьем храме! — кричит женщина. — Это всё равно что к Путину в трусах прийти.
— Фигасе у вас сравнения.
— А что? Бог на небе, Владимир Владимирович на земле.
Но вторая женщина тихо просит: “Наденьте, пожалуйста, юбку, умоляю”, и я говорю:
— Ладно, юбку надену, но только для вас, а не для этой ведьмы.
Пока одеваюсь, “ведьма” кричит:
— Я не ведьма, я матушка! Меня сюда настоятель поставил!
— А-а-а, так это вы жена отца Сергия?! — возвращаюсь я, уже в полном благочестивом облачении. — Ну того, который в овраге валялся на днях. Говорят, бухает отец Сергий-то.
У матушки отвисает челюсть, а вторая женщина изо всех сил пытается не засмеяться.
— А тебе какое дело? — кричит матушка.
— Да мне всё равно. Только зачем он из свечной лавки на бальзам деньги тырит?
Вторая уже просто умирает от смеха. И вдруг начинает причитать:
— Неправда, неправда, ничего он не тырит! — а сама при этом смеётся.
Матушка кричит ей:
— А ну, тащи сюда Библию!
— Ой, давайте без агитации, — отмахиваюсь я.
— Сейчас как огребёшь по башке, — показывает матушка на толстенную Библию, — сразу к богу придёшь.
— А какие-нибудь другие пути к господу имеются?
— Да, и он на тебя их скоро нашлёт. Будет у тебя столько несчастий, столько горя, столько всего плохого, что приползёшь к богу.
А когда я уже ухожу, матушка кричит вслед:
— А как тебя зовут?
Я на всякий случай не отвечаю. И только потом узнаю, зачем ей нужно было моё имя.
Иду к гостинице, а там у входа сидит Александр. Он с утра до вечера на своём “посту”, клянчит на водку у туристов, которых заманивает рассказом о найденной на территории церкви могиле, где лежали сотни расстрелянных в годы “сталинских депрессий”.
— Матушка у вас злая какая-то, — жалуюсь я ему.
— Ой, да как собака. Я недавно отца Сергия пьяного домой привёз, так она мне сказала: буду свечки за тебя ставить. За упокой. Чтоб ты сдох скорее. А я ей: и я за тебя буду ставить, сама сдохни, с.ка нах.
— И что, ставите?
— Не, денег на свечки жалко, а так бы ставил.
(Чтобы закольцевать историю, надо бы выпить с отцом Сергием.)