Когда в статье я вижу словосочетание «работа с травмой», не всегда сразу понимаю, что имеется в виду. В этой статье я бы хотела разделить «работу с травмой» на два понятия.
Работа с ранней травматизацией
Представьте дерево, которое растет впритык к бетонной стене. Оно бы с радостью раскинуло ветви во все стороны, но бетонную стену маленькому ростку не подвинуть. А расти надо. Росточек тянется вверх, превращаясь в молодое дерево. Дерево упирается в бетонную стену, поэтому ветви его раскинулись только в одну сторону.
Так выглядит ранняя травматизация, когда ребенок рос в неблагоприятных условиях. Возможно, часть его способностей не была развита или была травмирована этими условиями. В итоге мы получаем взрослое деревце, которое умеет покрываться листочками, цвести, плодоносить с одной стороны и не может ничего – с другой.
В этом случае предстоит длительная работа. Для начала необходимо понять, есть ли еще та самая бетонная стена, сдерживающая деревце.
Мы можем месяцами работать над самоуважением клиентки, но если после сессий она возвращается домой к мужу, который ее бьет, то работа легко обнулится. Сначала мы работаем на ресурс и поддержку, потому что без питательной среды изменения не приживутся.
Мы никогда не уберем компенсаторные механизмы, которые помогли клиенту выжить в неблагоприятной среде. Но можем научить его новым. Дорастить ту часть деревца, которой не дала развиться бетонная стена.
Шоковая травма
Шоковая травма, или ПТСР, – это то, что мы найдем в МКБ-10 под кодом F43.1. Недлительное травматическое воздействие (сроком до месяца), к которому относится: известие о болезни своей или близкого человека, известие о смерти, нападения, изнасилования и т. д. Работу с шоковой травмой я мысленно разделяю на два этапа: работа с телесными реакциями и работа со смыслами.
Шоковая травма оставляет в теле непрожитые реакции, которые словно «замирают». Они не получили разрешения и просто остались в теле. Хотелось убежать, но было страшно. Прыгнуть, но не смогла. Выхватить нож у нападающего, но не решился, и т. д. Все эти реакции требуют завершения, тогда клиент телесно словно выходит из ситуации шоковой травмы.
Поэтому, работая с шоковой травмой, мы словно «разворачиваем время». Просим клиента очень медленно рассказывать о произошедшем, ища незавершенные реакции и давая им выход.
Я рекомендую, прежде чем предложить клиенту проиграть реакцию, представить, как он это делает. Если клиенту становится лучше от картинки, ему станет еще легче, когда он сделает это в реальности. Например, мы можем разыграть сцену, где клиент убегает от нападающего, выхватывает нож, отталкивает и т.д. Если речь идет о столкновении с травмирующей информацией, я прошу представлять, как клиент словно отталкивает ее руками, четко говоря: «Нет». Отталкивать можно диагноз, известие о смерти близкого и т. д .
Это работа на уровне психофизиологии. Я не растягиваю ее больше, чем на 1–2 сеанса (стараюсь все-таки на 1). После этого у клиента должно остаться ощущение, что картинка травмирующего события словно «выцвела» и не беспокоит так сильно. Для тех, кому интересно углубить работу с этим слоем, рекомендую трехдневный обучающий семинар Павла Корниенко.
Но остается второй уровень. Уровень смыслов. Почему это произошло со мной? Как строить жизнь дальше? Этот второй слой занимает больше времени в терапии. Он важный, и ему определенно стоит уделять внимание. Но он идет только после работы с психофизиологией.
Вот такое у меня в голове разделения о работе с травмой.