Махала тополиной веткой Одна девчонка нам двоим. Мы не дружили с восьмилетки И не общались долго с ним. Но тишину взорвал в июле Наш первый и последний бой. Меня слегка задело пулей, Но он прикрыл меня собой. Вспотевший полдень, мостик, речка И танковый рычащий клин, И звон от крепкого словечка, И гарь от раненных машин, И час так бесконечно долог, И где-то затерялась ночь. Меня в плечо куснул осколок, И я не смог ему помочь. Вновь ветерок бузит на воле, Играя флагами побед. Спит обелиск в пшеничном поле, И дышит мрамором рассвет. Вон там катился день с откоса И дымом кашляла броня. А здесь он ткнулся в землю носом И не успел простить меня. Сорокопятка, Сорок снарядов, Лопались жилы Не за награды. Тигры с пехотой Мертвою хваткой. Мы еще живы С сорокопяткой
Махала тополиной веткой
Одна девчонка нам двоим.
Мы не дружили с восьмилетки
И не общались долго с ним.
Но тишину взорвал в июле
Наш первый и последний бой.
Меня слегка задело пулей,
Но он прикрыл меня собой.
Вспотевший полдень, мостик, речка
И танковый рычащий клин,
И звон от крепкого словечка,
И гарь от раненных машин,
И час так бесконечно долог,
И где-то затерялась ночь.
Меня в плечо куснул осколок,
И я не смог ему помочь.
Вновь ветерок бузит на воле,
Играя флагами побед.
Спит обелиск в пшеничном поле,
И дышит мрамором рассвет.
Вон там катился день с откоса
И дымом кашляла броня.
А здесь он ткнулся в землю носом
И не успел простить меня.
Сорокопятка,
Сорок снарядов,
Лопались жилы
Не за награды.
Тигры с пехотой
Мертвою хваткой.
Мы еще живы
С сорокопяткой