Отрывок из книги пенсионера-графомана Шевченко Николы.
Затеряться среди людей мне не составило никакого труда.
Выросши и возмужав, я пошёл « работать». Весь этот процесс трудно объяснить, но это такая повинность людей, когда они, собираясь маленькими коллективами, должны проводить вместе семь часов, имитируя какую-то непонятную деятельность, с очень серьёзными лицами.
Я на работе! Всё как у всех. Первое время я лишь немного раздражал всех сотрудников своей дотошностью и чрезмерным усердием, по привычке пытаясь навязать людям хоть какую-то эффективность. Но меня обозвали «занудой», заткнули, быстро поставили на место и убедительно посоветовали не высовываться. Я стал играть по их правилам и имея сверхспособности, быстро превзошёл всех, перещеголяв в разгильдяйстве даже самих землян. Меня «зауважали» (приняли за своего). Мой суперкомпьютер подсказывал мне наиболее короткие пути полного, надёжного внедрения.
Я, чтобы не выделяться «запил». Как и все, периодически вливал в себя химическую гадость: этиловый спирт, и жертвуя собой, серьёзно отравлял свой организм ради общения с людьми, порой доходя в своей отваге и до парфюмерных изделий. По другому с ними общения почему-то не получалось. При моих попытках сблизиться и войти в контакт, они лишь смотрели на меня угрюмо и подозрительно, видимо в чём-то меня серьёзно подозревая. Или же не хотели общаться просто так, так как придавали этому процессу очень большую значимость, потому и надо было сначала соблюсти определённые ритуалы.
Меня очень захватил этот процесс. Это была другая реальность со своей особой, порой парадоксальной терминологией, ставящей в тупик даже мой суперкомпьютер. Но это был настолько широкий пласт культуры всего народа, что пройти мимо этого было нельзя. Да и в моих отчётах об окружающей на этой планете действительности сложилась бы не полная картина.
Я обзавёлся «друзьями» (люди готовые разделить с тобой все прелести принятия «алкоголя»: страшного, веселящего яда, но не разделяющие с тобой все ужасы «похмелья»). Что такое похмелье, не буду даже переводить, разумным существам это ни к чему.
И вот я внедрён…
И понеслось… «поехали», « вздрогнули», «между первой и второй, перерывчик не большой», «за нас хороших, нас так мало», « не пьём господи, а лечимся», «будь здоров, сто веков», « совершим опрокидон, за здоровье наших жён», «расцветают в парке липы, это повод, чтобы выпить», « ручки, ножки стали зябнуть, не пора ли нам дерябнуть», «пропьём линкор, но флот не опозорим», «чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось, чтобы всюду и везде, было с кем и было где», « для пьянки есть любые поводы: поминки, праздники и проводы, успех, удача, новый чин и просто пьянка без причин», « нашу волю не сломить: пили, пьём и будем пить»… «встретимся под столом». Я без труда выучив эти нехитрые слоганы, во множестве разбросанные в информационном поле и торжественно произносимые в виде тостов, всегда первый, с радостным воодушевлением выкрикивал их, перед лихим опрокидыванием очередной рюмки вовнутрь своего организма.
Когда прощался с друзьями после каждого «междусобойчика» ( тесный круг друзей), они обязательно интересовались: уважаю ли я их? и услышав, что конечно же уважаю, клялись в вечной любви и преданности мне. Я в свою очередь тоже спрашивал, но уважают ли и они меня, представителя другой цивилизации? Они опять клялись, но итак по ним было видно, что очень даже уважают.
С ними я мог быть вполне искренним и откровенным и ничего не скрывал. Они меня понимали. Расчувствовавшись, уже после третьей рюмки, я кричал: «Инопланетяне всех стран, объединяйтесь!» И предлагал выпить за нас: « за инопланетян». Друзья меня радостно поддерживали. Они дружно отвечали мне песней: «Давай за вас, давай за нас, и за Сибирь и за Кавказ, и за десант и за спецназ, за золотые ордена и чтоб окончилась война»... После пятой рюмки я начинал делиться самым сокровенным, рассказывая свои инопланетные истории. Друзья внимательно меня слушали и понимающе кивали. Они были очень хорошие, открытые, верили мне и пили только за всё хорошее.
Прощаясь, мы выпивали на «посошок», обнимались как родные братья, долго жали друг другу руки, иногда даже не в силах сдержать своих чувств, прослезившись целовались, не желая расставаться, искренне чувствуя единение.
Расставаясь, с нетерпением ждали новых встреч после « получки» (выдаваемый государством прожиточный минимум, в котором был заложен определённый процент на поддержание дружбы). Жизнь на земле казалась прекрасной, и уже совсем не хотелось домой.
Как и все, чтобы не вызывать подозрений, своевременно женился. Меня долго мучили сомнения: полюбит ли меня земная женщина? Поймёт ли она меня? Поверит ли она мне, моим чувствам? Сможет ли жить с инопланетянином? Это должно было стать моим очередным экзаменом на полную адаптацию на земле. Именно это, считается самым ответственным шагом на этой планете и благополучно совершив его, я вполне мог бы считать себя истинным землянином. Ни чего ранее до этого меня так сильно не волновало и вряд ли когда-нибудь ещё так взволнует. После такого серьёзного шага, моя жизнь сразу же кардинально изменилась. Но понять сдал ли я этот экзамен, я не могу уже много, много лет. Расслабившись, поддавшись определённому настроению, увидев улыбку одобрения на её прекрасном лице, лице моей избранницы, вернее той единственной, что меня выбрала, я восторженно говорю себе: ещё как сдал, всё-таки справился. Но тут же, совершенно неожиданно, я получал от теперь уже полностью своей, как мне казалось, второй половины, на свою бедную, инопланетную голову такой неистовый поток проклятий и оскорблений (такой длинный список своих несовершенств), который заставляет меня задумываться: а стоило ли мне вообще рождаться в этой вселенной? Погружаясь от этого в глубокое отчаянье, я вдруг, так же неожиданно, получал такие щедрые подарки этого «божественного ангела», как неизменно я теперь её называл, что вновь воспарял к небесам. И это продолжалось бесконечно, со временем всё увеличиваясь и увеличиваясь. Эти « горки» заставили меня забыть слово скука. Я склонился перед более высокой силой и неожиданно и непроизвольно попал к ней в полное подчинение. Отныне все отчёты и одобрения, актуальны для меня стали лишь в одной, самой главной инстанции, известной каждому мужу на земле. Всем остальным и даже нашим высшим иерархам, приходиться смиренно дожидаться своей очереди, а порой так и не дождавшись моих отчётов, просто довольствоваться лишь своими видеонаблюдениями. Объективного анализа теперь от меня уже никто и не ждёт…
При первой нашей встрече, моя будущая жена сказала себе: этот будет мой. Я сделал вид, что не услышал. Затем, чуть позже, она произнесла это вслух, но уже настойчивей. Шансов устоять у меня не было. (Устоять перед очарованием и обаянием влюблённой земной женщины не смогло бы не одно живое существо во Вселенной). Чтобы не вызывать ни у кого ненужных вопросов и подозрений, не привлекать не нужного внимания и быть «как все», я всё таки решился создать так сказать свою «ячейку общества» (союз любящих друг друга сердец заключённый на небесах). Так объяснила мне жена. Видимо когда я был на работе, она быстренько слетала на небо и расписалась там за нас обоих. Я полностью ей доверяю. На нашей планете всё происходит по любви и никаким формальностям не придаётся никакого значения. Но здесь, этого оказалось недостаточно, и по настоянию жены нам непременно надо было расписаться ещё в одном месте… Жена повела меня в загс.
Там была какая-то строгая, усатая тётенька и мы тоже чего-то подписывали. Перед этим моя будущая жена, зная о моей любознательности, дотошности, туповатости и многословии (о чём она постоянно напоминала мне якобы с воспитательной целью), научила меня на все каверзные вопросы отвечать коротко и однозначно: да.
На все поставленные вопросы, я уверенно и послушно ответил тётеньке четыре раза да, но неожиданно оказалось, что один невпопад ( причём неточно ответил едва ли не на самый важный вопрос) и его не засчитали. Там надо было сказать нет. Меня спросили что-то вроде: сбегу ли я в минуты невзгод и трудностей, вероломно предав свою любовь. Помня строгие наставления жены ( а я уже считал её женой, после того как она слетала на небеса и всё там уже подписала), я сказал да. Тётенька удивлённо переспросила. Я твёрдо стоя на своём, начал сбивчиво, путано и длинно объяснять, что мол не люблю трудностей и особенно невзгод и что мол вообще с детства их не переношу, они противопоказаны мне по состоянию здоровья, так как я очень часто был ударяем по голове… И что-то ещё в этом роде. Жена морщась пыталась что-то объяснить, Но тётенька махнув рукой её успокоила: «Не беспокойтесь, главное, что он не отказывается жениться, сказал да и я зафиксировала, всё по закону. Теперь не откажется. А как вы будете переносить невзгоды и трудности ваше дело, может быть у вас их вообще не будет», неудачно пошутила она. Но тут я не сдержавшись, возмущённо возразил: «Нет уж позвольте, давайте всё делать по правде и справедливости. Давайте придерживаться точных формулировок, это очень важно. Сказал, что мол надо было сразу научить меня говорить правильно, в нужной последовательности, а именно: да, да, нет, да. Я слышал, так делают все порядочные люди и прежде всего наши высшие руководители. Мы так в будущем за развал Союза голосовали. Нас так первый президент учил. Всё это очень серьёзно. Вы представляете, чтобы было бы, если бы мы и тогда, в будущих судьбоносных девяностых годах, что-нибудь перепутали и каждый бы проголосовал как хотел. Ведь тогда это вам не сейчас, страна пошла бы совсем по другому пути развития, изменился бы весь ход событий во Вселенной… Может быть тогда бы, мы бы с вами вообще здесь так не сидели и не разговаривали, а сидели и разговаривали совсем в другом месте, например на другой планете… Ведь тогда влияет на сейчас так же как сейчас на тогда и это уже тогда подтвердили даже ваши так называемые великие физики, одним лишь взглядом перемещая куда угодно сверх малые частицы, как в будущее так и в прошлое, что в общем-то суть одно...
С трудом дослушав, обе женщины вдруг безмерно возмутились и начали совсем не к месту громко говорить об овощах: мол не сравнивай хрен с редькой. Я не понял, но под строгими взглядами женщин утих. Жена сказала решительно: «Не слушай никаких брехунов и уродов даже в будущем, ни о каких распадах даже и не думай, советская власть не позволит!». Работнице Загса она объяснила, что это его от волнения, мол так занесло. Умная женщина понимающе кивнула и в её глазах я прочёл: «Бедненький, не волнуйся так, что уж теперь… раньше надо было думать. Выбор сделан, теперь будешь жить как все в новой реальности, станешь мужчиной, наберёшься опыта. Не один ты здесь побывал такой: дурачок инопланетянин. Не бойся». Но вслух торжественно сказала, как приговорила: « Вы теперь в горе и в радости, ой простите, только в радости : вместе на век». Жена улыбаясь кивала и добавила : « И умрём в один день». Ну что ж, придётся отказаться от эвакуатора, покорно подумал я и умирать здесь как все, по человечески. Жаль, красиво раствориться не получится, атмосфера не та. Но рано ещё о грустном, впрочем и грустить то особенно не о чём: для нас это не более важно, чем смена изношенной рубашонки. (Так говорят даже некоторые, особенно прозорливые, человеческие йоги). Как я уже понял, человеческое тело это всего лишь временное, случайное и очень ненадёжное убежище…
С самого начала я пытался честно предупредить будущую жену о всех трудностях жизни с инопланетянином, но она не внемла, ослеплённая моей неземной красотой и статью. Так мы и вступили в битву жизни, плечом к плечу. Её плечо чуть впереди, я за ней, сохраняя дистанцию и держа строй. Во всём её слушаясь, как и положено теперь на этой планете. Здесь как известно, в процессе эволюции, во внутри видовой борьбе между полами, проиграло существо имеющее внешние доминантные признаки. Так бывает: грубая физическая сила уступила хитрости и коварству. Но это вообще… В моём же случае, у неё уже было столько земных воплощений, а я всё по другим мирам... Как там у вашего поэта: «опыт сын ошибок трудных», но здесь дочь, но какая разница. Вернее всё-таки сын, но у дочери, но тоже не важно.
Я было пытался вырваться и вновь стать самостоятельным, но здесь вступила в силу природная магия притяжения. Я понял почему люди упорно вновь и вновь селятся рядом с вулканом. Их периодически сносит, а они всё селятся и селятся. Потому что им хорошо.
Прикоснулся к тайне: безумно понравилось « создавать продолжателей» (очень творческий процесс, не имеющий ничего общего с простым совокуплением животных. К тому же доставляющий массу положительных эмоций и ощущений). Это единственное, что у людей так здорово получается. Нигде во вселенной ещё до такого не додумались. Создателю (наш высший разум: моё непосредственное начальство) наверное надо было хоть как то утешить этих обездоленных существ.
Мне хотелось бесконечно заниматься и заниматься этим увлекательнейшим процессом. Но неожиданно, вдруг, не сразу, по прошествии какого то времени, в результате этой интереснейшей и захватывающей деятельности, действительно стали появляться дети. Эти маленькие, беспокойные существа забрали всё её внимание и оттеснили меня сначала на второй план, затем на третий, потом и вовсе на четвёртый план. Жена сказала мне: всё… Теперь у тебя другая роль, теперь ты мужчина-добытчик.
Всё так всё. И я, разочарованный, хоть и нехотя, но принял и эту роль и пошёл чего-нибудь добывать…