Питер и Анна знакомы триста страниц и семь тысяч раз только в последнем тираже.
Анна – учитель, а Питер… Анна уверена, что он врач, но иногда Питер сбивается, говорит, он то студент, то музыкант. Анна не знает, стоит ли обращать на это внимание.
Они всегда говорят о чем-то незначительном. Тщательно подбирают слова. Расставляют акценты.
– Что у тебя в сумке, Анна? – спрашивает Питер и смотрит глаза в глаза.
– Яблоки, Питер. Хочешь одно?
– Да, спасибо.
– Пожалуйста. Угощайся.
Они говорят и говорят. О вечном лондонском дожде, о планах на Рождество, о братьях Питера (их то двое, то один), о собаке Анны, Питер спрашивает, бывала ли Анна в Москве, и та отвечает, как ее поразила Третьяковская галерея.
– Невероятно! – уверяет Анна.
Иногда они отвечают невпопад.
– Что ты собираешься делать на выходных, Питер?
– Я был едущим в Ливерпуль, – Питеру ужасно неловко. Как он мог сказать такую нелепицу? – Ты имеешь потраченное время, чтобы ехать от меня?
Анна не удивляется. Бесцветным голосом отвечает:
– Нет, Питер. Я буду иметь заниматься. Экзамен будет на прошлой неделе.
Анна не смущается, если происходят такие ляпы.
Питер с ужасом думает, что знаком с ней тысячи жизней, но так и не знает, как она выглядит, не знает, темные у нее волосы или светлые, короткие или длинные, не знает, чем пахнут ее руки, не знает, как она выглядит, когда смеется. Может, у нее ямочки на щеках?
И еще он не знает, Анна, которая отвечает ему, – это его Анна?
Анна томится в пустой болтовне с Джессикой.
Анна томится в пустой болтовне.
– Что ты думаешь о моем новом платье, Анна? Оно идет мне, не так ли?
– Да, оно очень подходит тебе, Джесс.
– Где ты будешь праздновать Новый год?..
Говорить с Джессикой лучше, чем с Питером.
Что-то гложет Анну изнутри всякий раз, когда Питер отвечает ей. Всякий раз, когда пустых слов становится больше. Это скребет о ребра, сжимает виски. Анне хочется взять Питера за руку, дотронуться до его лица, провести от носа к бровям, разгладить лоб. Она хочет вместе с ним смотреть фильмы и целый день не вылезать из-под одеяла.
Она хочет с ним молчать.
Первая майская гроза совпала с диалогом о погоде.
– На улице дождь, – говорит Анна.
– Да, он идет со вчерашнего дня и, говорят, будет идти завтра, – отвечает Питер.
На скамейке в парке какой-то школьник забыл учебник английского. Ветер раскрыл книжку и треплет страницы, а дождь все идет и идет. Бумага размокла и посерела, поплыла типографская краска.
– Холодный такой, – говорит Питер и вытирает каплю с лица.
Анна проводит рукой по влажным каштановым волосам, достает из сумочки желтый зонт.
Питер говорил с ней тысячи тысяч раз, но сейчас впервые по-настоящему. Он встает рядом и притягивает ее к себе. От волос пахнет духами, а от кожи – пудрой.
Анна прижимается к нему и раскрывает над их головами зонт. Она гладит Питера по вьющимся волосам, проводит кончиками пальцев по скулам, он держит ее правую руку в своей – ее ладошка такая маленькая и горячая.
В Лондоне гремит первая майская гроза.
Двое целуются под дождем. Улыбаются.
И молчат.
Автор: Марика Волхонская