Случилось это поздней весной, когда всё кругом утопало в зелени, одна только сирень белела гроздьями, словно после снегопада.
Под ней-то и крутились мы с Мишкой — велосипед ремонтировали. И от жары заодно спасались, так, на всякий случай. Когда жара спала, а велосипед починился, мы с Мишкой обрадовались. Потому что теперь можно было хоть на край света мчаться.
Ну, пока Мишка педалями крутит, я на багажнике просто так, без дела, болтаться не буду, я главным следопытом стану... И только Мишка на пригорок вырулил — пожалуйста, лежит-валяется посреди дороги соседский кот Барсик, чёрный-пречёрный от усов до хвоста. Да ещё и хвостом играет — то схватит его лапами, то нарочно выпустит — погулять ненадолго.
— Давай, — говорит Мишка, — его объедем. Может, он и не подумает дорогу нам перебегать?
— Нет уж, поехали в другую сторону. Нечего и связываться! Забыл, что ли, как с горы на велосипеде свалились, а потом дома ещё попало за рваные штаны? Или как мячом стекло расшибли и потом две недели грядки пололи в наказание? Своих даже не хватило, пришлось соседские прихватить... Думаешь — он здесь случайно появился? Давно ты шишек не хватал...
Мишка как-то настороженно посмотрел на себя в велосипедное зеркальце, но спорить со мной не стал, видимо, без царапин и синяков нравился себе значительно больше. И он развернул велосипед и помчался в другую сторону — искать безопасные приключения.
«Ух ты!» — даже слишком облегчённо выдохнул я, подпрыгивая на багажнике. Всё-таки, Мишка— молодец, не стал с Барсиком связываться. Мало ли?..
Но тут он резко затормозил и остановился как вкопанный. От таких трюков я чуть в траву не свалился, а потом — ничего, удержался. И загляделся. Кругом было очень красиво. Пели соловьи, и необыкновенно пахло молодой весенней травой. Мишка стоял, и улыбался очень глупо, и что-то бубнил себе под нос.
— Ты чего шепчешь? Может, весной передышал?
— Ничего не передышал, — пробурчал он. — Я Лидочку на калиточке заметил.
Первое время я его бредни терпеливо слушал, а потом, простите-извините, взорвался. И загрохотал от всей души. Сами представьте, на огородной скрипучей калитке качалась —туда-сюда, до боли в ушах — самая обыкновенная Лидка. Сперва она просто глазки строила, для того, чтобы Мишке понравиться. А потом и подзывать принялась, вроде как, что-то случилось...
— Стой, — говорю, — сам разберусь. Не хватало ей тебя таким глупым увидеть!
И побежал, чтобы Лидку на калитке посильнее раскачать. Улетит, как миленькая, в страну Оз. И только я к калитке подскочил, как она— прыг на землю, и давай меня зёлёными глазами заколдовывать.
— Здравствуйте, — говорит. — Не поможете ли найти мою улитку? Мы с ней вместе качались: я — на калитке, а улитка — на травинке.
Ладно, помогу, если нужно. А когда я всю траву оползал и внимательно всмотрелся, так и ахнул. Потому что на самой высокой и тоненькой травинке качалась изумрудная улитка, невероятно удивительная. Нашёл!
— Спасибо! — сказала Лидка и ушла, сорвав травину вместе с улиткой.
А я — остался! Всюду пели соловьи, и дурманила запахом весенняя трава. Возвращаться к Мишке было почему-то стыдно.
— Прости, — сказал я своему лучшему другу. — Вместо того чтобы раскачать Лидку на калитке, я целый час искал для неё улитку. И нашёл!
— Красивая? — спросил Мишка.
— Изумрудная...
И Мишка взъерошил мне чёлку —мол, поехали, балбес. Он хотел ещё что-то сказать, но я его перебил.
— А давай в следующий раз никуда не сворачивать! Что нам дыры на штанах или наказание работой?.. Чёрная полоса проходит, а дружба остаётся.
Но Мишка ничего не ответил. Он просто крутил и крутил педали, а я сидел позади. Кругом было солнечно и зелено, лишь белая сирень невероятно красиво напоминала о зиме.
Светлана ЧЕРНЫШЁВА