Расскажу сегодня об одном интересном персонаже петровской эпохи, который расстроит наших «патриотов». Дело в том, что Антон Девиер, первый официальный российский «мент», был евреем, удачно попавшимся на глаза Петру I в Голландии и решивший связать судьбу с Россией.
В век, когда все считали нормальным брать взятки, он был неподкупен. Сохранилось одно замечательное послание этого персонажа:
«… Полученное мною сего числа письмо повергло меня в удивление и чувствительное волнение, тем более, что, благодаря Богу, все мое предшествующее поведение может служить доказательством того, что я неспособен не только за несколько тысяч рейхсталеров, но и за сокровища всего света сделать хотя самомалейшее отступление от поручения, возложенного на меня инструкцией моей всемилостивейшей государыни. Это странное предложение, равно как и тому подобные искушенья, предполагающие подлые и низкие чувства в том, к кому они относятся, оскорбительны для честного человека. В вышеупомянутом деле, в котором Ее Величество удостоила меня избрать мелким орудием своей воли, я буду без всякого уважения к видам частных лиц и чуждым интересам, равно как и без всякого постороннего вознаграждения, исполнять свои обязанности, как следует честному человеку»
Это письмо Девиер написал, находясь в Курляндии, куда его отправила императрица Екатерина I, решить очень важный и сложный вопрос: к курляндской герцогине сватался Мориц Саксонский, незаконный сын польского короля и саксонского курфюрста Августа Сильного. России эта свадьба была категорически невыгодна, но перед Девиером в Курляндии покуролесил Меншиков, обозливший своими планами самому жениться на герцогине, всех курляндских дворян. В результате Девиер отказался от взятки в 10 тысяч рейхсталеров, предлагавшихся Морицем за помощь и разрулил все так, что Курляндия осталась пророссийской. Ну а герцогиня Анна осталась незамужней вдовой, чего она в дальнейшем Девиеру не простит, став императрицей.
-----------
Свою карьеру в России этот еврей, ставший в стране снегов, длинных дорог, берез и осин православным, начал с того, что был денщиком у Петра I. Нормальная карьера, многие так начинали. Поднимался в чинах, умудрился жениться на сестре Меншикова Анне, хотя «полудержавный властелин» был против и вообще Девиера не любил.
А потом, в 1718 году, когда в Петербурге была учреждена должность обер-полицмейстера, на нее был назначен неподкупный и деятельный Девиер. И он развернулся на этой должности. Новый обер-полицмейстер каждый день сам объезжал город и обыватели на самом деле боялись его строгости и жесткости. Надо отметить, что в ведении обер-полицмейстера были совсем не только привычные нам сегодня полицейские дела. Он следил за установкой фонарей и сбором нечистот, под его руководством мостили камнем улицы. А заодно велось наблюдение за правильной торговлей и регистрацией населения, стоились «рогатки» (шлагбаумы) на концах улиц, за соблюдением правил и законов.
Жесткий полицмейстер поддержал восхождение на престол Екатерины I, но в дальнейшем был против того, чтобы дочь Меншикова стала женой Петра II. За то недолгое время, пока Данилыч рулил всем, он успел расправиться со своими врагами, как оказалось, правда, не со всеми. Но своего зятя Девиера он законопатил в ссылку в Жиганское зимовье, в 800 верстах от Якутска.
Потом Данилыч слетит сам. Но неподкупного и жесткого обер-полицмейстера из ссылки не вернут. Оказавшаяся на русском троне Анна Иоанновна своих женских обид (она на самом деле была не прочь выйти замуж за Морица Саксонского, но Девиер помешал) ему не простит. И он будет тянуть лямку дальше, пока в 1739 году Анна не смилостивится и не поймет, что способного человека даже в таком медвежьем углу можно использовать с пользой.
Так Девиер стал начальником Охотского порта. И на этом месте он снова развернулся по полной программе, так, как это он умел – с широтой, четкой и честной работой. Годы ссылки его не сломали и он достроил порт в тех далеких краях.
Потом случился еще один переворот. На трон взошла «дщерь Петрова». Елизавета показательно возвращала во власть «помощников отца». Вернула она из ссылки и Девиера. Ему вернули графский титул, ордена и чины, а заодно пожаловали крестьян и земли из имений Меншикова. Когда он вернулся в Петербург, то через некоторое время опять был назначен его обер-полицмейстером. Правда, ненадолго, потому что к тому моменту первый российский «мент» вдоволь хлебнувший тягот и приключений, был уже стар и нездоров.