Впервые за двадцать лет работы в кино обратившись к цвету в "Фаворитах луны", Отар Иоселиани добивается абсолютно естественного колорита и освещения, не стремится поразить зрителей изысканной композицией кадра или неожиданным сочетанием тонов.
Я смотрел фильм дважды и всякий раз был полностью захвачен причудливым переплетением человеческих судеб, поразительной способностью автора двумя-тремя меткими штрихами создать характер героя, и главное - философской глубиной этого произведения. На первый взгляд кажется, что смысл картины, где так или иначе оказываются связанными жизненные пути полицейских и воров, террористов и продавцов оружия, модной певички и богатой светской дамы, женщин легкого поведения и банкиров, безработных бродяг и респектабельных буржуа, укладывается в известные строчки Евгения Евтушенко: "Чужих судеб соединенность..."
В самом деле: вот террорист уступает место в метро даме в трауре, не подозревая, что именно ее мужа - полицейского комиссара - он хладнокровно убил из винтовки с оптическим прицелом. А вот умельцы из оружейного магазина с одинаковым усердием продают наручники полицейским, пистолеты - бандитам и бомбы - террористам...
Все так... Но недаром Иоселиани через весь фильм проводит еще одну историю. На сей раз случившуюся с превосходным севрским сервизом Х1Х века и очаровательной "ню" галантного художника. Проходя через десятки рук, сервиз с каждым годом может служить все меньшему числу персон. А картина, постоянно похищаемая самым варварским способом /ее вырезают из рамы/ постепенно превращается в маленький портрет, запечатлевший лишь лицо былой соблазнительной красавицы.
Так в "Фаворитах луны" возникает тема утраты человечеством культурных ценностей, подмены бескорыстного восхищения искусством механическим потреблением, погоней за "престижностью" вещи.
И все-таки самое сильное впечатление от фильма Отара Иоселиани - это грустное чувство неустроенности бытия, непредсказуемости жизненных поворотов, отсутствия взаимопонимания у самых близких, вроде бы, людей. Но при всем этом автор, как всегда, не стремится к морализаторству и окрашивает ситуации фильма ироническими, комедийными интонациями...
Александр Федоров, 1985