Женщина — молодая, красивая, на каблуках — спешит, поглядывает на часы на экране телефона, мерит асфальт четкими крупными шагами. А возле нее семенит, запинаясь и едва поспевая, крошечная девочка в белых носочках. От натуги она даже высунула кончик языка и торопится изо всех сил, чтобы не отстать от бодрой деловой мамы.
При взгляде на этих старательных детей, силящихся успеть за мамой, у меня всегда щемило сердце. И я обещала себе: я буду другая. Я буду ходить черепашьим шагом и рассматривать каждую травиночку.
А потом я стала мамой. Когда денег катастрофически не хватало, мне позвонили из офиса и предложили выйти из декрета на место уволившейся начальницы. Оклад сулил вкусный ежедневный обед, для которого не надо скрести по сусекам, новые игрушки для дочки и много всего другого, что тогда было для нас на грани фантастики. И я согласилась.
Новая работа, уйма начальственных обязанностей, невозможность отвлечься от почты — моя жизнь, хоть и гораздо более сытая, чем раньше, превратилась в постоянную гонку. И я стала ловить себя на том, что все время лечу (надо успеть в банк и магазин перед работой, а еще в химчистку, а еще памперсы закончились...). А маленькие дочкины ножки в белых сандаликах с цветочками старательно поспевают за спешащей занятой мамой. Ну вот, а я же так хотела по-другому...
Поэтому иногда я забываю о том, что я взрослая, что у меня десяток неотвеченных писем и ненаписанный текст. И я позволяю нам с дочкой быть просто мамой и дочкой — без спешки и суеты. Пусть хотя бы на часок.
Тогда мы идем по хрустящей мелкими камнями дорожке — дочкина мягкая щека прижимается к моей, лапки крепко держат меня за серьги — и болтаем. Мы валяемся в траве, ловим жуков-пожарников и улиток и внимательно рассматриваем их усики и рожки, собираем букеты и кормим ими игрушечных свинок, валяемся в сухой листве под осуждающими взглядами мимопроходящих взрослых, ползаем на четвереньках и немножко друг на друга лаем. И когда маленькая пропахшая травой и небом голова засыпает у меня на плече, нашептывая «а помнишь, как мы сегодня...», я чувствую себя почти прощенной за вечную спешку и едва поспевающие за моими каблуками белые сандалики.