- Где ребёнок? – в избушку вошёл Всеволод. Пусть Избора и была женщиной немаленькой, такой, что иной мужик мелким казался, всё же, до Всеволода ей было далеко. В плечах – косая сажень, рост такой, что не всякий конь вынесет, лицом он был груб, а нравом добр. Правда… Не всегда…
- Где надо, - бросила Избора. Этого великана она нянчила, когда он был едва ли ей до колена, пожалуй, больше матери растила его Избора.
Нахмурил брови богатырь, двинулся было на верную няньку, но не смог дальше пойти, остановился.
- Недоброе ты дело задумал, вижу, - жёстким от боли и обиды голосом воскликнула нянька.
- Это не ребёнок, это чудище, - взревел он.
- На то скажу тебе, - ответила старая женщина, - Что и ты из той же утробы, и ты той же крови, так что давай… Давай с тебя начнём!
- Матушка её еле родила, - вдруг заревел он. Криком он скрывал свой страх перед няней, да и понял уже – оплошал, обидел, - Что скажешь?!
- Я тебе, дурак, вот что скажу, ты вспомни, как она Яромира рожала? Легко?! – вскрикнула Избора, - Вот что, тогда поди и Яромира убей!
Слово «убей» повисло ледяным комом в избе. Оно отразилось холодным комом от стен, сердца кричавших на миг замедлили свой бег, споткнулись, снова забились, но что-то страшно-мрачное повисло меж Изборой и Всеволодом.
Из колыбели послышался неясный звук. Избора резко обернулась к корыту, в котором лежал маленький человек. Небольшие ручки слегка задвигались, неуклюже поднимаясь вверх, к потолку. Грозили ли кому эти кулачки или девочка приветствовала своего брата, готового её убить?
Всеволод резко шагнул к столу, на котором покачивалось косое корыто, ребёнок что-то ещё лопотнул, Избора, как только могла, с силой толкнула богатыря бедром. Он, не ожидавший этого, отступил. А женщина схватила ухват.
- Не позволю, - вдруг страшно, истошно крикнула она, - Не позволю! – можно было подумать, это она – мать.
- Неужели ничего нет, - вдруг опустил голову Всеволод.
- Не заговаривай мне зубы, - прошипела нянька, - Я сама, что хошь, тебе заговорю, - Поди вон!
- Она в корыте, - вдруг ещё тише ответил Всеволод.
- А тебе что за дело, убивец, - Избора разошлась, в таком состоянии, кто остановит женщину, - Поди вон, говорят!
Огромный великан как-то сжался, выскочил на мороз, а старая Избора расплакалась, тихо заструились солёные-горькие слёзы по бороздкам морщин.