Семен Степанович Гейченко в течение сорока пяти лет был директором Государственного Пушкинского музея-заповедника в селе Михайловском. Его заслуги перед русской культурой неоспоримы. Это был талантливый и преданный своему делу человек.
Он оставил немало интересных книг о Михайловском - документальные повествования, облаченные в изысканную художественную форму.
Книга "У лукоморья" полна интересных деталей из жизни заповедника.
Но есть в ней одна странная глава.
Глава, поражающая своей лаконичностью и скупостью на детали. И это на фоне подробнейших рассказов... обо всем, кроме самого интересного.
В книге, на минуточку, больше шести десятков глав. Здесь вы найдете подробные рассказы про деревья, видавшие Пушкина, про баню, в которой он мылся, "Онегинскую скамью" и множество других объектов.
Среди этого "собранья пестрых глав" есть глава о вскрытии могилы Пушкина (1953г).
И вот тут самое интересное.
Семен Степанович, чье красноречие льется неостановимым потоком, вдруг становится фантастически краток.
Итак, группа уполномоченных лиц, чьей основной задачей была реставрация памятника, вскрывает склеп и видит гроб. Снимают крышку. И...
"Прах Пушкина сильно истлел. Нетленными оказались волосы".
Понимаете, о чем я? Шестьдесят глав обо всем на свете. И - два предложения о прахе Пушкина. Больше - ничего.
А в осенние дни в дом приносят яблоки здешних садов. Яблоки отборные, всех сортов и мастей - антоновка, титовка, бабушкино, ревельский ранет, белый налив... Яблоневый дух переплетается с запахом цветов и меда. От этого в комнатах становится еще теплее и уютнее.
Этот абзац - просто для сравнения. Яблокам и то посвящено больше слов, чем столь эпохальному событию...
Стоит ли удивляться, что среди пушкинистов ходят разные слухи, что и не Пушкин там вовсе. Сон разума рождает чудовищ, а дефицит информации - самые невероятные домыслы.
Подробные протоколы этого события наверняка есть. Но, как и в случае с эксгумацией праха Гоголя, не про нашу честь.
Гейченко к тому времени уже познакомился с советскими лагерями. Поэтому тщательно подбирает слова. Точнее, просто замалчивает какую-то информацию. Почему он не описал хотя бы замеры тела, одежду, волосы, оказавшиеся "нетленными"?
Вот что пишет современный исследователь по этому поводу:
Отделаться фразой "прах Пушкина сильно истлел" ему, конечно, не удастся. Мне кажется, что фраза Гейченко переводится с языка шифров на обычный язык следующим образом: ничего, напоминающего останки Пушкина, в могиле не обнаружено. Правда, найдены чьи-то волосы, но ученый обязан доказать, что это волосы Пушкина. <...> Почему Гейченко отправил в музейный фонд гвоздь и кусочек дерева от гроба, а волосы нет? Ведь сегодня у нас имелась бы возможность сравнить их с волосами, хранящимися в Пушкинском доме. Он этого допустить не мог, ибо тогда пришлось бы решать загадку, где похоронен Пушкин?
Цит. по книге Зихунов А.Н., "Медовый месяц императора".