В узкой прихожей старой «хрущёвки» помещался лишь встроенный в стену шкаф. Крышка огромного короба почти упиралась в потолок, зато дверцу от самого пола и до козырька украшало квадратное, помутневшее от времени серовато-пепельное зеркало. Изъеденная червоточинками амальгама отражала белую эмаль двери в санузел и кусочек жёлтых в крапинку обоев.
Стоя у зеркала, маленькая Алиса оценивающе рассматривала круглые пуговички глаз, картошку носа, мячики пухлых, поддёрнутых болезненно-розовым румянцем, щёк. Поплевав на руки, попыталась залепить за уши торчащие прядки непослушных волос. Волосы сопротивлялись и вылезали снова.
- От же залаза, - выругалась Алиса фразой старухи-соседки по площадке.
В кармане платья лежала прихваченная с трюмо помада. Девочка сняла колпачок и вывела на лице яркий, чуть кривоватый бутон губ от подбородка до кончика носа. Гирлянда разноцветных бус тянула шею, но все они - такие красивенькие, что лишиться хотя бы одной нити было жалко. Алиса посмотрела на выглядывающий из дырочки жёлтого гольфа плоский ноготок большого пальца и, не задумываясь, всунула ноги в мамины лакированные туфли на шпильке. Крохотная ступня съехала в носок туфли, словно горнолыжник с трамплина. Напоследок девочка ещё раз взглянула на своё отражение и осталась довольна.
От изобилия вылитых на себя духов кружилась голова и немного подташнивало. Почему-то пахло не тем нежно-сладким запахом, который исходил от мамы, а рыбными котлетами, которые Алиса терпеть не могла. Может она что-то перепутала? Но синий флакончик духов с непонятными буквами был тот же самый. Буквы давались ей с трудом. Их было слишком много, а запомнить удавалось всего три: А – она была первой, Я – она была последней и О – она была круглой. На бутылочке эти буквы тоже были, но Я почему-то была повёрнута задом наперёд. «Испорченные», - решила одурманенная многочисленными «пшиками» заморского парфюма Алиса.
Небольшой металлический крючок, утопленный в привинченную скобу в боковой стенке, плотно прижимал дверцу шкафа. Одиннадцатисантиметровый каблук позволял без труда дотянуться до нехитрого запора. Алиса надавила снизу толстым с обгрызанным ногтем пальчиком на крючок и толкнула. Г-образная загогулина легко поддалась, конец закорючки приподнялся и резко отлетел назад. Дверца распахнулась. Зияющая чернотой внутриутробная пустота выдохнула смесь нафталина и изъеденного старостью дерева. Зазеркалье оказалось совсем не таким, как о нём писал Льюис Кэрролл.
