Российская киносказка имеет достаточно давние традиции, заложенные еще Александром Роу («Морозко», «Огонь, вода и медные трубы» и др.) и Александром Птушко («Каменный цветок», «Садко», «Илья Муромец»).
Однако до не столь уж далеких времен сказочные фильмы должны были подчиняться неписаным правилам. Во-первых, за малым исключением все они снимались для детской аудитории. Во-вторых, их действие должно было происходить в овеянном стариной прошлом (например, "Вий" по Гоголю), в сказочном царстве-государстве...
Первое правило диктовало понятную детско-юношеским массам стилистику киносказки с ярким изображением и лексикой, где страшное выглядело не очень страшным, а напротив, смешным и безобидным.
Вспомним хотя бы незабываемую Бабу Ягу, созданную покойным Г.Милляром). Второе правило тоже нарушалось крайне редко, так как волшебники, ведьмы, черти и прочая нечисть, по мысли «высших инстанций», на фоне современных зданий могли восприниматься чуть ли не воплощением авторского мистицизма.
В тех же случаях, когда волшебство и колдовство допускалось в «наши дни» (к примеру в «Снежной сказке» Эльдара Шенгелая и Алексея Сахарова), на экране возникали «ненужные и нежелательные» для властей ассоциации и параллели.
Поэтому неудивительно, что в мистическом фильме Валерия Рубинчика «Дикая охота короля Стаха» (1979) все фантастические события получали однозначный социально-бытовой смысл, и загадочные призраки оказывались мистификацией негодяев, польстившихся на богатство юной хозяйки замка. Фильм ужасов по цензурным соображениям был завернут в «оправдательную упаковку»...
Казалось бы, фильм Александра Орлова «Странная история доктора Джекила Хайда и мистера Хайда» (1986) снимался уже в другое время и давал значительно больше жанровых возможностей, благодаря литературной основе — знаменитому рассказу Роберта Льюиса Стивенсона, однако, несмотря на участие гениального Иннокентия Смоктуновского не вышел за рамки рядовой продукции: сказались слабости режиссуры и спецэффектов...
Словом, появление на российских экранах фильмов, подобных «Омену» Ричарда Доннера или «Сиянию» Стэнли Кубрика, до поры до времени нельзя было и вообразить...
Тем не менее, быть может, именно весьма скромная по своим художественным достоинствам лента Александра Орлова была первой российской картиной, не пытавшейся спрятать жанр фильма ужасов за безобидную упаковку рождественской сказки или происков всяческих врагов.
Последовавшая за ней картина тогдашнего дебютанта Олега Тепцова «Господин оформитель» (1988) открыто была сделана в прозападной манере мистического декаданса и содержала несколько по-настоящему страшных эпизодов. Однако в российском кинематографе 80-х киноужасы все равно были своего рода экзотикой, невероятной редкостью.
Теперь же ситуация повернулась на 180 градусов. Наши экраны не обижены импортными, да и российскими «ужастиками» и «страшилками». Вампиры, упыри, вурдалаки, зомби, дьяволы, ведьмы и прочая нечисть стали частыми гостями на видео и киноэкранах от Москвы до самых до окраин...
Бесспорно, фильм ужасов в чистом виде — без двойного дна, рассчитанного на разные уровни восприятия, без фильмотечных намеков и прочих постмодернистских штучек в духе Спилберга или Дэвида Линча — имеет полное право на существование.
Но «абсолютно ужасные ужасы» типа «Зловещих мертвецов» у российских режиссеров получаются редко: нет-нет, да мелькало в каком-нибудь эпизоде «Пьющих кровь» (1991) Евгения Татарского или «Хаги-Трагера» (1994) Эльдора Уразбаева нечто иронически-пародийное. А в «Гонгофере» (1992) Бахыт Килибаев откровенно смеялся как над старыми, так и над новыми штампами страшных киносказок, превращая фильм в стилизованную фантазию на темы жанра, причудливо сочетающую мифы эпохи соцреализма со спецэффектами в духе Джо Данте. Нечто подобное представил на экране и Андрей И. («Научная секция пилотов», 1996).
Само собой российским студиям трудно соревноваться с Голливудом на требующем дорогих спецэффектов поле «ужастиков». Вот почему в последнее время отечественные режиссеры заметно охладели к этому популярному жанру. Но как знать, глядишь, лет через десять и появится, наконец, русский Карпентер или Крейвен...
Александр Федоров
Впервые опубликовано в журнале «Про кино» (Москва). 2003. С.12-13
