«Мы встретились на заправке. Я выезжала, она заворачивала на. Узнала меня, моргнула. Я бипкнула и махнула рукой. Типа, «давай заливайся и ко мне!» Сама отогнала тачку в положенное место. Для «треска» и курения! Тормознулась, вылезла. И присела на «отдыхальную» скамеечку. На площадке больше никого не случилось. И влетевший — минут пять спустя — алый седан. Дополнил картину мира. Старая знакомая долго копошилась в салоне. Потом, кряхтя, вылезала. Широкий зад плохо пристраивался в дверной проём. Извлёкшись, потянулась крупом за сумкой. И наконец приблизилась ко мне. Оглядела джип, владелицу. Цокнула языком и ядовито капнула: «Всё. Богатеешь!» Я уныло кивнула: «Как-то. Само. Получается». Подвинула седалище и пригласила пристроиться рядом. Она ухнулась, как цунами пронеслось. Достала сигареты, чиркнула пару раз зажигалкой. Нервно прикурила и глубоко затянулась. «Брось. Не бередись! Вон как, топкой пышешь! «Будет и на твоей…» Нет, не так! «Станет и в твоём тупичке весело!» Вот. Правильно», — утешила я.
Она зыркнула и огрызнулась: «Всем бы. Такие «тупички». У меня норм. Эта я на девку, с колонки. Терзаюсь. Недолила. Обсчитала… Никому верить нельзя!» И со скупой похвалой, отыграть выданную напоказ зависть: «А ты ничё так, выглядишь. Говорили, сдала сильно, поширела. Врут, сволочи. И узкая, и молодая. Как умудряешься?!.»
Я встала — не люблю долгие посиделки — прошлась туда-сюда. Осмотрела дали и окрестности. Подтянула джинсы, сняла твидовый шанелевый жакет. И подставила голые предплечья первому робкому апрельскому солнышку. Волосы стриженные пятернёй заломала назад. Стою, щурюсь, загар обновляю. Из елового леса стылостью зимней тянет. Не просох ещё, не прогрелся. И запахами весенними, и порывами нарождающейся новизны. Какая-то зверюха впервые выйдет из норы. И встретит жизнь. Не случайную, не ровную, не конечную. Странную, в своём прихотливо возвращающемся устройстве. Неуютную и неожиданную. Непредвиденными сбоями и встречами. Вот, как нашей!..
А она уже утвердилась возле авто и ковыряла пальцем безукоризненный хром. Обошла кругом, трижды. Словно не верила глазам своим. Пробовала достать рукой крышу, подальше. Но только вымазала светлый тренч. Чертыхнулась и, обернувшись ко мне, спросила придирчиво: «И как? Водить удобно? Он же огромный, как пароход «Иван Сусанин». Я по Волге на таком каталась. Круизом». Я пожала плечами: «Ну. Так и я — круизом. Мне впереди видно, а позади неважно. Как думаешь, много желающих проверить степень моей водительской квалификации? Вот-вот. Нет таких! Камикадзе. Я когда на дорогу смотрю, кажется одна в городе. И на трассе…»
Она с любопытством уставилась на меня: «Ну права-то, не купленные? Надеюсь».
«Нееее», — протянула я, — «куда мне? На такую-то наглость. С моей-то интеллигентностью. Правда, с третьего захода. Сданные. Но это ж не важно. Другие по десятку раз, долбят». И скучливо добавила: «Мне муж спецом такой «танк» подарил. Чтобы не я боялась. А меня». Знакомая округлила глаза: «Так ты боишься водить? Не знала, что такая борзая дама чего-то боится».
Я растопырилась по сторонам ладошками, с хрустом расправила члены. Усмехнулась. Подмигнула, возрадовавшейся паскудке. И рассмеялась. Залезла на подножку внедорожника, устроилась на водительском, ремень набросила. И ещё не замкнув дверцу, бросила легко и беззаботно: «Нее… Водить я не боюсь. Мне люди не нравятся. На дороге… А так — ничё. Норм. Но ты же понимаешь. Психологический эффект — великое дело! Была бы я — на мелком транспорте. Меня бы подрезали, затирали и загоняли в углы. Кто не лень! А ещё бы показывали. Всякое. Из пальцев. Немытых… А так. Ну кто захочет? Проблемы иметь. Вдруг, я неуклюжая птицеферма? Если я стукнусь — ни хрена не будет. А если об меня. «День жестянщика» обеспечен. Так-то!»
Взрыднула двигателем, лихо рванула с места, заложила вираж. И покинула пятак. Делов-то!..
Баранку крутила и рассуждала. Вслух. Логически: «Мне трендеть не досуг! Что без толку титьками толкаться! Кто круче?.. Я в округе — одна, на такой годзилле. Езжу… Вот и думай!»