Всякий, кто сталкивается в реальной жизни со странными, необычными и мистическими вещами, пытается сбежать. Нас пугает то, чего мы не понимаем. И это объясняет эволюция: страх есть ключевой механизм самосохранения. Пещерный человек, который прятался в от раскатов грома, жил гораздо дольше, чем тот, кто решался узнать, что это. Видимо, все мы потомки того самого австралопитека, который трясется в своей пещере на шкуре мамонта. Эта мысль кажется все более разумной, и судя по ней, я – тупиковая ветвь эволюции. Ибо мои действия после того, что узнал, никак не вяжутся со здравым смыслом.
Узнав истинную суть своей «подруги», я повторил ее действия и тоже повалился на траву.
– Значит, ты – смерть, – шепотом произнес я.
– Значит, – согласилась она.
– И какое дело великую и могучую тебя привело ко мне?
– Ты удивишься. – Даже не видя ее, я мог сказать, что в этот момент она ухмылялась. Тонко, едва заметно. – Даже Боги бывают ленивы и любопытны.
Я молчал, ибо был уверен, что она та, за кого себя выдает, а значит, любые слова будут до бесконечности нелепыми.
– И я не исключение, – продолжала она. – В тот день тебя ожидал апоплексический удар, если бы я не вмешалась.
– Значит, смерть спасла меня от смерти? Иронично.
– На то есть причина, – равнодушно проговорила она. – Ты – всего лишь камень, которому предстоит упасть в воду. А круги на воде, оставленные тобой, могут дать другому человеку интересные мысли. Мне любопытно, что получится. А умри ты тогда, на это потребовалось бы больше времени.
– Как много конкретики... – съязвил я. – А можно запутаннее объяснить?
– Как я и сказала: лень и любопытство. Им ты и обязан своим спасением.
– Тогда зачем все эти встречи? – удивился я. – Отправила бы меня восвояси, и дело с концом.
– Ты еще нестабилен. Надо убедиться, что не решишься на иную глупость. – Не сводя глаз с неба, продолжила она. – Даже сверни ты с дороги смерти, она еще какое-то время ходит рядом. Сколько людей покидали этот мир сразу после чудесного спасения...
– А что если я пойду против?
– Против?
– Ну, да. Поиграю лезвием в крестики нолики на руке, или галстук Столыпина надену?
– Даже зная тот факт, что можешь повлиять на чью-то жизнь?
– Я всего лишь камень, как ты и сказала, – насупился я. – Так зачем мне следовать какому-то там плану, если я сам могу все решить?
– Нанести себе урон, рассчитывая изменить ход истории? Как же это по-людски: и сам не поживу, и другим не помогу. Если хочешь – валяй. Тысячелетия боли и агонии, быть может, заставят тебя иначе взглянуть на роль «камня».
– Истинный дипломат, – сдался я под напором доводов.
– Практика...
Лежа на той траве и рассматривая облака, похожие на собаку, я размышлял обо всем сразу: о каком-то ударе, который должен был меня свалить, о высшем предназначении, о своей девушке. Я пережевывал эти мысли спокойно, будто заразился невозмутимостью от девушки, лежавшей рядом. Но как только перед глазами появился образ блондинки с мутно-зелеными глазами, что-то внутри вновь предательски сжалось.
– Ты вновь грустишь? – спросила «змея».
– Думаю о ней. Как ты поняла? – наш разговор вернулся в откровенное и дружеское русло.
– Щеки. Горят. Такое всегда бывает, когда человеку больно. Так он напоминает о себе. Но когда такое происходит слишком часто и терпение кончается – прихожу я.
– То есть ты испытываешь те же страдания, что и люди, которых забираешь?
– Такую же боль. Это – более верная формулировка. Чем больше человек страдает, тем чаще вспоминаю о нем я.
– Не знал, – признался я.
– Как и многие другие. Люди вообще мало чего знают. Вспомни, как ты собирался расстаться, и как в итоге это сделал.
По молчанию было понятно, что я вновь признаю свое поражение.
– Долго ты еще здесь будешь? – перевел я тему.
– Нет. У меня есть свои дела. Да и твоя жизнь скоро даст новый виток.
– Новый виток? – переспросил я.
– Ага. Узнаешь, когда узнаешь. Книга жизни длинная. Когда заканчивается одна глава – начинается другая.
Подобные изречения я слышал не раз и от многих людей. Но только от нее эта фраза звучала честной. Правдивой. Как она и говорила, люди часто произносят что-то, совершенно не понимая смысла слов. Стоит ли удивляться, что божество, живущее с начала времен, знает куда больше, чем все мы вместе взятые.
– Спасибо... – выдавил я из себя. – Ну, за тот вечер. Первый.
– Пожалуйста. Люди и не знают, как часто им дается второй шанс. И третий и пятый. Ты узнал.
– И что теперь будет?
– Ничего.
– Ты сотрешь мне память или будешь навещать меня каждый день? Или отметишь своим «знаком»? – Самые глупые и бредовые идеи, не задерживаясь в голове, слетали с губ.
– Нет, – совершенно спокойно ответила она.
– А что если... – Неуверенно начал я, – кому-то расскажу?
– Расскажешь, что на свете есть смерть? Что не надо мстить, заполнять внутреннюю пустоту едой и страдать самому? Что ж, я буду только рада.
Я умолк.
– Мне пора, – неожиданно сказала она, поднявшись.
– Мы еще встретимся?
– Один раз точно, – улыбнулась она и пошла в сторону людей. А я остался сидеть на траве, повторяя каждое ее слово про себя.