Что детские сады – зло, мне подробно рассказали на форумах естественного родительства.
Да я и ранее подозревала – даже по детским воспоминаниям – что не все так радужно в этих питомниках счастливого детства. Лично у меня именно травмирующих воспоминаний не осталось, но осталась какая-то не по хорошему пугающая пустота, видимо, их затирающая, все ж психологи подтвердят, что так оно и бывает. А потом – эти форумы, они ведь отлично убеждают. Примерно до трех сыновьих лет я тоже верила, что незачем мне сдавать мальчика в детоприемник, где его будут угнетать малообразованные грубые женщины, если тонкости моей натуры и объема творческих сил хватит на то, чтоб и работать, и дом не сильно запускать, и творить, и хендмейд, и вот это вот всё далее по списку. Но в три года Лев четко вошел в известный возрастной кризис, и я поняла, что мальчика таки неплохо бы социализировать, чтоб счастье материнства не побороло меня окончательно. Но вот осознание того, что социализация произойдет путем выхода из моей тщательно выстроенной башни слоновой кости, почему-то пришло мне в голову с запозданием.
Я даже могу точно назвать день, когда оно пришло.
Да, я мизантроп и социофоб. В моей отдельно взятой голове, окученной высшим техническим образованием, а также десятилетиями общения в разнообразнейших, но безусловно творческих средах, социализм наступил уже давно. То есть, я по умолчанию подразумеваю, что среднестатистический человек обладает теми же (высокими, ясное дело) дарованиями, талантами, способностями, что и я, а также общими со мной моральными нормами и сходными жизненными ценностями. И когда – почему-то! – при столкновении с реальной жизнью это оказывается не совсем так, я… да, я, честно говоря, удивляюсь. Иногда очень сильно.
Обычный день в саду, обычный детский сад, и я пришла забирать сына. Родительские собрания я неумышленно пропускаю, поэтому не опознала, а собеседница оказалась мамой из нашей группы. Она стояла и рассматривала детские рисунки, вывешенные на стене, а я рассматривала ее. С тем самым удивлением, да. Со снобизмом у меня все в порядке. То есть, я сама первые полтора-два года материнской жизни выходила на детскую площадку, одетая не от Диора, а от «Columbia», и дорогим парфюмом не благоухала. Я предпочитаю не судить человека, не надев его мокасины. Но вот общая картина – макияж, в котором как будто спали, золото в ушах и на пальцах, треники и вьетнамки… она как-то не производила на меня родственного впечатления, эта картина. Ладно, сказала я себе, что я о ней знаю? Может, там семеро по лавкам внимания ждут. Однако тут она заговорила.
- Надо же, - сказала она, - ну надо же…
И тон, и взгляд, и интонация предполагали контакт. Я – мизантроп и социофоб, но куда деваться, если ты в детском садике? Приходится ломать себя через колено.
Женщина придирчиво рассматривала рисунки. Ну, как - рисунки… когда человеку три с половиной года, он еще – определенно не да Винчи. На этих листках малышей, видно, обучали работе с кисточкой, они рисовали дождь. У кого - точечки, у кого - черточки, у кого - более-менее аккуратные штрихи. На том листе, на который взирала она, жирные, беспокойные линии замазывали все пространство кругом, вверх, вниз, наискось… там был не дождь, там был шторм, смерч, там была буря.
- А что такое? – вынужденно спросила я.
- Ну, он совсе-е-ем… ну, я с ним дома поговорю!
С моей точки зрения, в рисунке был повод для разговора с мамой, не с мальчиком, но она продолжила, усмехаясь:
- Ну, учудил!
Я молчала. Мне нужно было развитие событий от инициатора разговора.
- Учудил! Ну, это даже понятно. Он, небось, еще и лупит там всех. Мы в церковь ходим, причащаемся прям каждую неделю, а без толку. Но это! Это совсе-е-ем…
- А что? – снова переспросила я. – Что совсем-то? Ну, они рисовали дождь. Ну, у него получилось вот так – он так видит. И так может. Потом научится – ровно, как у всех.
- Да не! – она посмотрела на меня с искренним возмущением. – Че научится-то? Он же еще и синюю краску взял!
- Ну и что?!
Она повернулась ко мне, акцентируя, чтоб я поняла весь ужас произошедшего нарушения правил:
- А дома мы берем только черную!
О чем была эта статья? О возможности выбора и о том, что детские сады – крайне полезное установление государства, и спасибо тебе, дорогое Мироздание, что у мальчика Коли из пятой начальной группы благодаря детскому садику есть возможность нарисовать дождь синей, желтой, зеленой, пожалуйста, только не черной краской!