Вокруг дела Иван Голунов так много шуму не потому что «журналисты защищают своих», а потому что оно гораздо шире, чем преследование за публикации.
Во-первых, Иван одновременно очень простой и очень известный человек. Его враги — миллиардеры, а он живёт в тридцатиметровой однушке. Но при этом его профессиональная репутация настолько крута, что за него впряглось всё сообщество (тихонько и очень аккуратно даже госканалы).
Во-вторых, Ваня олицетворяет собой понятие общественной пользы: он раскрывает, как всё устроено; он делает это системно и когда есть резонанс, и когда нет; он делает это много лет; он не участвует в политике, но при этом для него нет границы между государственным, городским, оппозиционным, каким угодно: если система заделает дырку в асфальте через приложение «Мой город» — Ваня это сделает и ещё полгорода научит им пользоваться, если он пишет про вице-мэра — вице-мэр будет с ним общаться. Всё это отличает расследователя от разоблачиталя, журналиста от политика.
В-третьих и в главных, совершенно очевидно, что Иван невиновен. Спустя три дня здесь нет никаких полутонов: наркобарона попытались сделать из человека, который их даже не пробовал наркотики.
Дело против него происходит в реальном времени у всех на глазах — и это как если бы так развивалась тысяча менее резонансных дел. На виду с Ваней происходит то, что со всей страной происходит в тишине:
1. Полиция била, лишала защиты, создавала пыточные условия, публично лгала и продолжает лгать. Не только выдавая фото какого-то притона за фото квартиры Ивана — в официальных заявлениях нет ни слова правды, это стало ясно в суде. Так быть не должно ни с известным человеком, ни с неизвестным. Но так происходит всё время, это система.
2. Отдельно — наркотики. Статья 228 известна как народная, это огромная доля приговоров и огромная доля «работы» полиции. Но в стране эпидемия ВИЧ, наркотики доступны кому угодно. Между моим домом и домом Ивана (мы соседи по району) есть скверик, где от каждого шага под ногами скрипят шприцы — рядом одна из аптек, где продают тропикамид. Что делает полиция? Она подбрасывает наркотики Ивану, другим журналистам, активистам — и вообще всей стране. Так быть не должно ни с известным человеком, ни с неизвестным. Но так происходит всё время, это система.
3. Суд без обратного хода. Формально у суда были все возможности освободить Ивана уже в субботу. Из документов, которые рассматривал суд, известно только одно: домой к Ивану в его отсутствие зашли оперативники. Там нет никаких следов расследования, пусть даже сфальсифицированных. Но суд не просто принимает это, он соучаствует в преступлении: вызывает адвоката по назначению, «потеряв» ордер настоящего адвоката Ивана, переносит слушание на глубокий вечер, не пускает людей в зал — всё это классика «заматывания». Так быть не должно ни с известным человеком, ни с неизвестным. Но так происходит всё время, это система.
4. Медицинское начальство. Главврач больницы, отправившей избитого Ивана обратно в суд, совершил два должностных преступления: разгласил медицинскую тайну прямо в инстаграме и заодно кичился выборочным подходом к пациентам: некоторых надо лечить лучше, а некоторых хуже. Так быть не должно ни с известным человеком, ни с неизвестным. Но так происходит всё время, это система.
5. Спецслужбы. Иван в суде связал своё дело с заказом высокопоставленных фсб-шников. В эту секунду мы не знаем этого точно, но даже если это не так, «Пензенское дело», дело «Нового величия» и куча других дел показывают стандарт работы силовиков: вместо формальной процедуры кинуть человека в микроавтобус и бить током, руками и ногами, пока через несколько часов он не подпишет всё, что нужно. Люди подписывают самооговор в терроризме так же, как в 37 году колхозники признавались в шпионаже на Японию. На прямой вопрос об этом президент отвечает «этого не может быть, они не работают в микроавтобусах». Так быть не должно ни с известным человеком, ни с неизвестным. Но так происходит всё время, это система.
Мне кажется, что если эти линии в деле Вани будут доведены до конца, от этого выиграют все. Доведены они могут быть только таким же (и бОльшим) количеством сил, которые сейчас защищают самого Ваню. Не просто наказаны конкретные соучастники преступления против Ивана — а изменены системные механизмы. Другого такого шанса не будет.