Мы долго не встречались, мама. Как километры не вини, А от звонка до телеграммы Неспешно проползают дни. Я далеко забрался, мама. Туда, где длинная зима, Где ветер выдувает гаммы Слегка простуженным домам. Где снег и в марте, и в апреле, А в августе уже мороз, И очень редки птичьи трели Перед началом летних гроз. Неизмеримо расстоянье – По карте сантиметров нить, И где-то в будущем свиданье, И надо как-нибудь дожить. Я сын, наверно, не хороший: Пишу одно письмо в квартал, Но каждый день, что мною прожит, К тебе я мысленно сбегал. От безысходности разлуки Так мне порою не везло. Я помню, мама, твои руки И их домашнее тепло. Твои глаза мне душу греют. Ты столько лет меня ждала… Неправда, мамы не стареют, Стареют только зеркала.
Мы долго не встречались, мама.
Как километры не вини,
А от звонка до телеграммы
Неспешно проползают дни.
Я далеко забрался, мама.
Туда, где длинная зима,
Где ветер выдувает гаммы
Слегка простуженным домам.
Где снег и в марте, и в апреле,
А в августе уже мороз,
И очень редки птичьи трели
Перед началом летних гроз.
Неизмеримо расстоянье –
По карте сантиметров нить,
И где-то в будущем свиданье,
И надо как-нибудь дожить.
Я сын, наверно, не хороший:
Пишу одно письмо в квартал,
Но каждый день, что мною прожит,
К тебе я мысленно сбегал.
От безысходности разлуки
Так мне порою не везло.
Я помню, мама, твои руки
И их домашнее тепло.
Твои глаза мне душу греют.
Ты столько лет меня ждала…
Неправда, мамы не стареют,
Стареют только зеркала.