Заслуженная артистка России Елена Гордеева происходит из театральной семьи. Её папа – заслуженный артист России Виктор Гришин более 35 лет прослужил Нижнетагильскому драматическому театру. Наследуя отцу, 20 лет тому же заведению посвятила и сама Елена. А 8 лет назад вместе с мужем Евгением Сетьковым, тоже актёром, переехала в Курск, а точнее – в Курский драматический имени Пушкина.
Дважды, с перерывом в 13 лет, заканчивала Екатеринбургский театральный, получив два диплома - актёрский и режиссёрский. Её основной ролью, «визитной карточкой», по которой актрису запомнили в Нижнем Тагиле, стала роль Джульетты, отмеченная как лучшая женская роль 1993 года и удостоенная премии СТД "За лучший дебют в классике". А дальше было множество очень интересных ролей - это и «Чайка» Чехова, и Элиза Дулитл из «Пигмалиона» Бернарда Шоу, и немая Катрин из «Мамаши Кураж» по Брехту, а также Анна Андреевна из «Ревизора», Смеральдина из «Слуги двух господ».
В Курске Елена Гордеева дебютировала, исполнив главную роль в спектакле Юрия Бурэ «В день свадьбы» по пьесе Виктора Розова. А её режиссёрским дебютом стал музыкальный спектакль «Золушка», после чего последовали «Лисистрата», «Оскар и Розовая Дама» на малой сцене, «Барышня-крестьянка», и наконец «Женитьба Бальзаминова». С этого мы и начали наш разговор.
Три в одном
- Елена, почему обратились именно к Островскому?
- Островский остаётся автором абсолютно современным, хотя он писал более ста лет назад. Его причисляли к рангу бытописателей, но проблемы, поднятые в его пьесах, остаются актуальными по сей день. Мало кто знает, но Островский глубоко изучал драматическую литературу иных народов, много переводил, в его творчестве нашли отражение и глубокая правдивость Шекспира, и социально-бытовая сатира Сервантеса и жизненная комедийность Гольдони. Ещё будучи преподавателем и делая со студентами небольшие отрывки из «Бальзаминова», я поняла, что он не так прост, как может показаться на первый взгляд. В целом это автор с очень жёстким событийным рядом, который трудно трансформируется в какие-либо «современные» формы. Во всяком случае очень сопротивляется этому. Поэтому форма и решение его пьес сегодня задача сложная и вместе с тем интересная. Найти решение, не исковеркав автора, придав ему свежее и современное звучание – задача не из легких!
История про Бальзаминова состоит из трёх пьес, но трилогией она не задумывалась, а писалась в разные годы как отдельные «картины московской жизни». Меня она заинтересовала прежде всего тем, что в цельном восприятии образ главного героя из чисто комедийного становился трагикомическим.
Вообще личность Миши Бальзаминова совмещает в себе с одной стороны тему маленького человека, Акакия Акакиевича, а с другой – опять по Гоголю – лёгкость мыслей у него необыкновенная, хлестаковская. И я подумала: чем же этот герой так выделяется из всей галереи подобных недотёп и почему он запоминается? И почему этого абсолютно никчёмного человека жалко? При возвращении к прочитанному мне каждый раз казалось, что эта история интересна тремя своими ипостасями, потому что когда человек упорно бьётся в одну точку с отрицательным результатом, его упрямство и упорство в достижении своей цели делают из него человека жалкого, пробуждают к нему жалость.
В трилогии, мне кажется, очень интересно преломляется сам образ Бальзаминова, где он вначале почти ангелоподобный молодой человек, светлый, дурашливый, обаятельный и безвредный. Подвальная моль, которая хочет превратиться в красивую бабочку. И он мечтает об этом счастье, заглядывает за чужие заборы. Но уже во второй части он смешон и анекдотичен, а в третьей – откровенно жалок. Мне было интересно пройти с актёром эти три ипостаси. Исполнитель главной роли Дима Баркалов, мне кажется, очень хорошо с этой задачей справился.
- Известный фильм с Георгием Вицыным в главной роли тоже скомпонован из трёх частей?
- В него не вошла вторая часть – её, как правило, не берут, – которая называется «Свои собаки грызутся, чужая не приставай», из неё не взят ни один персонаж. Для фильма взяты первая и третья части: «Праздничный сон до обеда» и «За чем пойдёшь, то и найдёшь».
- По ассоциации вспомнилась ещё одна драматическая трилогия того же времени: «Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина» Сухово-Кобылина. Не планируете взяться за постановку?
- Скажем так: они тоже лежат у меня на рабочем столе. Но от пьесы до спектакля большой путь! Ты должен знать зачем, для кого и с кем ты ставишь данный материал! Спектакль – это «высказывание режиссера». Ну и для любого спектакля, для любого замысла должно быть решение. Режиссёр должен приходить в работу ответив на все эти вопросы.
Страсти по Бальзаминову
- Как бы вы определили своё решение «Бальзаминова»?
- Его я решала в форме гротеска, то бишь смешения реального и фантастического, прекрасного и безобразного, трагического и комического. Это именно тот жанр, который обнажает, более ярко и выпукло обличает то, о чём писал Островский, а писал он, как мне кажется, всё-таки о грехах и страстях.
Мне очень помогло сценографическое решение, предложенное Александром Кузнецовым, согласно которому сценическое пространство включает в себя: Ад – подвал, где живет Бальзаминов и откуда стремится выбраться; Рай – картина его мечты в обрамлении гигантских яблок с золотыми листьями; и Балаган – пространство сцены с лубочными домиками, мостиками, заборами.
Одно из рабочих моих названий было «Страсти по Бальзаминову», но мне не хотелось уходить в другую плоскость. Конечно, Островский обличает грех и в каждой из частей он абсолютно точно назван: сладострастие, чванство, похоть. Если заглянуть за эти заборы и внимательней рассмотреть то, куда стремится наш герой и что называет «раем», то при близком рассмотрении мы увидим, что все эти дамы не отличаются ни большим умом, ни особенной нравственностью – всё глупо и пусто!
Так, первая соискательница Капочка Ничкина полюбила Бальзаминова за голубой галстух. Собственно, в три дня она влюбилась и сказала: всё, я хочу замуж! И мать посылает сваху в дом жениха. Островский тонко подметил эту деталь. Ведь сваха всегда шла от мужчины к женщине, а не наоборот. Здесь же все дамы посылают сваху к Бальзаминову, даже не зная, кто это такой. В соответствии с поговоркой: уж замуж невтерпёж. Только мадам Антрыгина во второй части задаёт вопрос свахе: а как они живут – с достатком или без? И называет его по имени-отчеству – Михайло Дмитриевич. Все остальные не очень этим даже интересуются, последняя Белотелова вообще принимает его как кушанье к столу, которое упало как кур во щи. Быть может, своих мужей она кушает за завтраком, обедом и ужином, кто её знает?
- А тут уже ассоциация с женскими образами из «Стены» Роджера Уотерса!
- С художницей по костюмам мы решили это как историю вдовы, которая в трауре. От чёрного цвета она уже, однако, соскучилась, но ей лень-матушка выходить из образа, – и она не столько хранит память о своем муже, сколько просто лень переодеться. Вот собственно углубление конфликтной ситуации, которая заложена у Островского. Дамы у него сами устраивают свою судьбу, все они по большей части вдовы и бездетны, праздно проживают деньги покойных мужей. И отсутствие в домах мужчин (отцов, мужей) всё равно что отсутствие здравого смысла!
Форма и Первооснова
- Вы следите за современными театральными веяниями, направлениями в развитии театра?
- Меня это, конечно, не может не интересовать, вокруг нас мир, он многообразен и там есть чему учиться. В театре сейчас возможно всё, нет цензуры и запретов. Не всё так бездумно, не всё так плохо, совсем недавно меня поощрили путёвкой СТД, и я неделю имела возможность посмотреть спектакли, номинированные на «Золотую маску». Посмотрела, в частности, авангардный спектакль «Утопия» в Театре Нации, посмотрела «Гамлета» Бутусова в РАМТе – главную роль, то есть принца Датского здесь играет женщина, актриса Лаура Пицхелаури, в МХТ Чехова посмотрела Богомоловских «Трех сестер» с Дарьей Мороз в роли Тузенбаха, наконец, «Евгения Онегина» в театре Вахтангова.
- Надеюсь, Онегин там не женщина и не трансгендер?
- Там, слава Богу, всё на своих местах! Спектакль имеет подзаголовок «Сцены из романа в 2-х частях», мне понравилось, как режиссёр эти главы выстроил, в какую концепцию облёк, какое сценографическое решение было принято. Этот со школы знакомый текст я открыла для себя по-новому. Это и сцена письма, и ярмарка невест с обрезанием кос, и парящие дамы на балу. В фокус, таким образом, попадает то, что у Пушкина остается за кадром, и подано это очень интересно, умно и тонко.
Что же до Богомолова... в интервью он говорит о том, что репертуарный театр умер и он за новые формы, в которых зал ему совсем не важен. И действительно – на его «Трёх сестрах» мне было мало что слышно, несмотря на то, что актёры работали с микрофонами в петличках. Там было 2 больших экрана, на которых можно было наблюдать лица крупным планом, но разговор под сурдинку, когда они не тратятся на то, чтобы донести какую-то мысль или чувство, приводит к натуральному существованию спектакля вне связи со зрительским залом. И я задалась вопросом: что изменилось во мне после спектакля? Ведь в любом случае в театр мы приходим за впечатлениями. Я познакомилась с этой формой, мне это было любопытно, поучительно, но каких-то глубин сознания совершенно не задело. Продолжаю придерживаться того мнения, что взаимодействие зрителя с актёром, отклик у зрителя на актёрскую игру составляет суть и смысл театрального действа.
А если говорить о режиссуре, то при любом новаторстве уважение у меня вызывают те режиссёры, для которых авторский текст – это первооснова, которые автора ставят выше себя. Я не настолько самонадеянна, чтобы говорить, что я всё поняла, например, у Островского. Моя постановка – это моё постижение, разработка той глыбы, которой является творчество Островского.
Уходя, сумей вернуться
- Напоследок вопрос к представителю актёрской профессии. На мой взгляд, психологически и психически это очень тяжёлая и даже опасная профессия. Ведь в её основе перевоплощение. То есть человек выходит из себя и перевоплощается в другого. И чем более мастерски он это делает, тем опаснее это для его психики.
- Это действительно так. Когда люди стремятся в эту профессию, они не знают этой оборотной стороны. Понимание этого приходит с годами. Мы двигаемся по минному полю, ведь вся драматургия – это история того или иного грехопадения. Или борьба с ним. Входя в роль, ты погружаешься в мир другой, берёшь на себя ещё и чужие грехи. Достаёшь то, что свойственно не тебе, а этому персонажу. Вживаясь в роль, ты выстраиваешь цепочку событий, погружаясь в этот материал, будишь дремлющих бесов, возвращаешь их к жизни, и ареной для них предоставляешь собственное сознание.
И здесь важно как ты выходишь из этого материала – этому нас никто не учит, не рассказывает, не предупреждает. Частые уходы актёров в запои, в наркоманию – всё это от невозможности вынести тот груз, который наваливается изнутри. И чем серьёзней драматургический материал, тем тяжелее эта ноша для актёра.
И у меня были моменты, за которые пришлось расплачиваться. Роль Панночки из гоголевского «Вия» могла стать для меня последней, я сорвалась с сооружённой конструкции, и была чуть ли не раздавлена всей этой сценической машинерией. В связи с чем вспомнился афоризм: если ты долго вглядываешься в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя.
Важно понимать, что ты впускаешь в себя и зачем, в любом случае сохранять внутри себя точку опоры. Ещё у моего отца было понятие служения: в театре служили. Ходили не на работу, а на службу, на служение. И это правильный глагол – в нём ты находишь понимание того, зачем ты это делаешь. И я бы всем актёрам пожелала именно такого понимания. На этот вопрос нужно не бояться себе отвечать – тогда будет меньше заблудившихся. Если ты знаешь зачем ты в этой профессии – тогда это не лишено смысла. А всё остальное – амбиции и тщеславие.
Беседовал Олег Качмарский