Он быстро шёл через переулок, в одной мантии. Оставив в королевских покоях юную прелестницу, Викториан вспоминал. В его жизни уже была встреча с девушкой. С девушкой, с далеких берегов. Он уже тогда был магом, хоть и был юн. Его неопытность и честность были основой их союза, она привносила шарм и таинственность. По странному стечению обстоятельств, она тоже была «молчунья», из того странного племени девушек, которые рождаются с говорящими глазами, но не губами.
Он представлял её в длинной красной мантии, спадающей с плеч по спине, с волосами, собранными в узел на затылке. Уши были закрыты, нос раздувался вдыхая, а лоб был чист и ровен, как ослепительный снег. Её покорность, стойкость, и как-будто выкованная из металла осанка заставляли его гордиться, трепетать и восхищаться одновременно. Он брал её за руку, благочестиво кланялся, и они прогуливались по вечернему Вермуту. Он молчал, дабы не ставить её в неловкое положение слушателя, да и телом он слышал её гораздо больше. Его плечо касалось её плеча, они шли по ветру, по листве, по городу.
И казалось ему, что нет преград для того, чтобы создать союз, чтобы каждый день видеть дорогой лик и сжимать пальцы изящной руки в своей руке. Но судьба распорядилась иначе — трагическая случайность унесла её жизнь. Викториан не принял смирения, его до глубины души тронула чистота и ироничность его истории, и на этом он предал забвению личные отношения с женщинами. У него хорошо выходило на службе, и он гордо носил свой мундир, звания, награды, мантии. Он умел всё, знал всех, не мешал никому и заслужил доверие короля и более, был ему необходим. У него отсутствовали свои честолюбивые интересы, и из него вышел превосходный вояка.
Путь его лежал в свой дом, в который он малое время назад переселился. Его королевское величество пожаловало ему большой замок дворянского рода, оставшегося без потомков. Имущество было передано в королевское управление, и даровано отличившимся лично перед королем. Викториан всегда жил один, семьи у него было, поэтому в замок он привез лишь свои вещи и старого слугу Снупи. Остальная часть обслуги будет нанята управляющим замком, которого назавтра пришлют с королевских покоев. Быт и привычки у приближенных к властителям должны быть похожи, решил король. «Дабы не вызывать привыкания и удивления», — звучало в королевском указе.
Впрочем, нашего героя не смущало отсутствие челяди в новом доме. Как мы помним, Викториан был магом, а это значит, что ужин влетел в комнату после щелчка пальцев и мысли о большом, зажаренном барашке. Следующий порыв ветра внес кубок с питьем, закуски и некие подобия ручных полотенец. Наш герой владел простой магией мысли и дозволенной силой её исполнять. Хорошенько вспомнив, как выглядит камин, Викториан бросил взгляд на стену, задумался и потер руки, будто уже греется. Зажмурился на мгновение, чтобы камину было откуда появиться, и уже почувствовал аромат и тепло горящих дров. Все приготовления для ужина были закончены.
На некоторое время благородные мысли были отпущены, и человек занялся поглощением пищи. Вкушая сочные ребра, мощные бедра, обгладывая кости — слюна текла даже у молчаливых призраков. Викториан наслаждался божественным ужином, запивал родовым вином, и слушал трещанием камина. Может он никогда не замечал, как хорош и нужен уют человеку, однако сегодня, в этот самый вечер, к нему вернулись чувства и ощущения. Те, что он уронил в колодец своей души, и выкинул ведро. Эта девушка, её чувственность, её нежность, её женская суть пробудила в нем мир ощущений. Зашевелились под мхами свежие листья, побежали ручьи. Пробуждался молодой лес.
Она совершенно не была похожа на его возлюбленную Ирин, наоборот. Её маленький рост и дерзкие глаза были полной противоположностью. Однако, та женская нега, женская мягкость, плавность и тот особый запах. Да, этот был тот же запах — возможно, аромат масла пачули, или древесного сандала…аромат женских тайн неуловим, и врезается в память. Ты всегда будешь меня помнить, говорит ему запах. Ты всегда будешь ощущать мои руки, вспоминать мои глаза, воображать мои губы. О, этот дерзкий мир воспоминаний и грёз. Фантазия приходит за фантазией, и уже разум, давно не поклонник будничной жизни. Он строго следит, чтобы мужской волевой дух не заходил в это глубокое женское море, однако стоит сделать первый шаг в него — и он уже самый любящий ныряльщик.