В старину транспортные средства были, как и сейчас: грузовые и легковые, с разными типами кузовов, престижные и простонародные. Но сами-то «средства» были другими: никаких авто или мото, а только на конной тяге!
Эволюция индивидуального транспорта
На Руси предшественники карет были колымаги и возки – экипажи уже закрытые, но без поворота и рессор. В них возили женщин, детей, стариков и царственных особ (так, Иван Грозный, желая куда-нибудь доехать, трясся в возке), а мужчины в те поры предпочитали конское седло. Со временем прямоугольные кузова возков и колымаг стали подвешивать на ремнях, чтоб не так трясло, и додумались обивать их внутри бархатом.
На знаменитой картине В.И. Сурикова «Утро стрелецкой казни» изображена колымага, да ещё и с двумя арапами.
Самым престижным и дорогим транспортом были кареты. Они, в отличие от тарантаса, коляски или линейки, имели закрытый кузов, стеклянные окошки и обязательно рессоры. Впрочем, рессоры, как и «поворотный круг» передней оси, у карет появились только во второй половине XVII века. Да и окошки долго были слюдяными. Первую в мире карету с остеклёнными окнами изготовили в Германии в 1610 году, к бракосочетанию короля Фердинанда III с инфантой Марией Испанской.
К концу XVII века появились стальные рессоры вместо ремней, и новая упряжь, позволявшая лошади тянула повозку не шеей, а грудью, что увеличивало её тяговую силу.
Понятно, ездить куда бы то ни было, не имея тормозов, было никак нельзя. Деревянные повозки, особенно кареты – тяжёлые, высокие – на поворотах, бывало, из-за скорости опрокидывались, а на крутых спусках накатывались на лошадей. Чтобы держать управление, замедлять ход или вообще останавливаться, поначалу использовали клинья; форейторы бежали рядом с каретой и на ходу подкладывали их под колёса. Позднее изобрели рычаг с закреплённой на конце его, у колеса, кожаной подушкой: возница рычагом прижимал её к ободу, и замедлял вращение.
Пробки на дорогах XVI века
Во времена папеньки Петра I, царя Алексея Михайловича, оборотистые купцы наладили импорт карет из Европы в таких количествах, что быстро насытили рынок, тем более, что мастера Колымажного двора Кремля сами стали делать кареты не хуже европейских. В итоге московские улицы намертво встали в пробках, и царь Фёдор Алексеевич (брат Петра) указом от 28 декабря 1681 года запретил пользоваться каретами всем, кроме членов Боярской Думы, но и боярам велел запрягать в карету лишь двух лошадей. Впрочем, по праздникам разрешил четырёх, а на свадьбу даже шесть коней! Всем прочим указано было ездить летом верхом, а зимой в санях, запряжённых одной лошадкой.
Позже Пётр учёл этот печальный опыт и повелел строить Петербург так, чтобы улицы в нём были широкими и прямыми.
Царские кареты
Дорожный возок Петра I был небольшой, чёрный, с четырьмя маленькими окнами и без особых удобств, лишь бы доехать. Но время шло; кареты из средства передвижения быстро превращались в предмет роскоши, и уже дочь императора, Елизавета, разъезжала в экипажах резного дерева, с позолотой, и с малиновыми бархатными полстями, подбитыми бобром, внутри.
Через несколько десятилетий парадная карета Екатерины II блистала украшениями из драгоценных камней. А для её сына Павла построили такую громадную карету, что в неё могло поместиться аж двенадцать человек. Зачем, история умалчивает.
В 1767 году Екатерина II совершала ознакомительную поездку по стране, и прибыла в Казань по реке Волге. У пристани её ждала карета. Восторженные жители даже выложили ковровую дорожку от корабля до кареты, дабы императрица не испачкала бы ног и пышного платья. «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали: «Карета Её Величества в восемь лошадей, и у каждой лошади шло по одному конюху, перед цугом шли четыре придворных скорохода и два арапа по трое на стороне. С каждой стороны шло ещё по четыре гайдука. За каретой же взвод кавалергардов».
Покидая город, императрица подарила карету архиепископу Казанскому и Свияжскому Вениамину. С тех пор никто в ней не ездил, а только ею любовались. Карета поныне стоит в городском музее, но это ещё полдела: на улице Баумана в историческом центре города карете императрицы поставили памятник!
Кареты прочих знатных особ
Вслед за царями блистать своими выездами стала вся петербургская и московская знать. Чем богаче транспортное средство владельца, тем, значит, выше его положение в обществе, причём выражение «выезжать в свет» подразумевало именно выезд в карете, а не в дрожках – пусть даже к приятелю в соседний дом.
Петербург стараниями Петра был попросторнее Москвы, и здесь, например, полковник непременно выезжал четвернёй, а то и на шести лошадях. Правила этикета требовали, чтобы кучер обязательно был с длинной бородой, в кафтане и высокой шляпе с загнутыми полями, а на запятках стояли бы два форейтора. Колёса иногда обивали серебром, а остекление кареты очень долго считалось особым шиком.
В 1858 году Россию посетил французский литератор Теофиль Готье. О пристрастии русской знати к каретам он писал: «В Петербурге… считается, что людям определённого уровня ходить пешком не к лицу, не пристало. Русский без кареты, что араб без лошади. Подумают ещё, что он неблагородного происхождения, что он мещанин или крепостной».
Зимой кареты отнюдь не простаивали, их переставляли на полозья. У Достоевского в «Дядюшкином сне» дорожная карета князя свалилась на дорогу: «вшестером подымаем наконец экипаж, ставим его на ноги, которых у него, правда, и нет, потому что на полозьях». Но это – в дальней дороге. В больших городах даже и зимой ездили на колёсах. В «Войне и мире» Льва Толстого описана зимняя поездка в оперу: «Попав в вереницу карет, медленно визжа колёсами по снегу, карета Ростовых подъехала к театру»...
Каретных дел мастера
В пушкинские времена прославился качеством своей работы мастер Иоганн Иохим. Пушкин однажды сетовал в письме, что чинил карету не у него: «Каретник мой – плут, взял с меня за починку 500 рублей, а в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полуталантами. Фребелиус или Иохим взяли бы с меня 100 рублей лишних, но зато не надули бы меня».
Мастер Иохим был настолько хорош, что когда в 1829 году в Петербурге проходила «Всенародная выставка российских изделий» (там экспонировались и кареты тоже) удостоился золотой медали.
Не менее известны были каретники Карл Неллис, Корш, Брейтигам. Каретами работы Брейтигама пользовался царь Александр II, он и к месту своей гибели ехал в его карете. А в бывшей мастерской Неллиса в 1896-м изготовили первый русский автомобиль.
В Москве, на Покровке, дом 9, работало несколько поколений знаменитых каретников Арбатских. Они даже попали в литературу! Так, в комедии А.Н. Островского «Свои люди – сочтёмся!» жаждущая роскоши Липочка просит мужа: «Уж вы, Лазарь Елизарыч, купите ту коляску-то, что смотрели у Арбатского».
Общественный транспорт XIX века
Для людей попроще были и кареты попроще. В 1830 году в Петербурге появились, как сообщала «Северная пчела», «городские кареты, известные в Париже под названием омнибус, для доставления небогатой, то есть многочисленной части нашей публики, они служат средством за небольшую плату посещать загородные места».
В омнибусах было два ряда кресел. Пассажиры, по три в ряд, сидели лицом друг к другу. Ещё шестеро ехали на империале, куда поднимались по откидной лесенке. Впереди сидел кучер, сзади – кондуктор с трубой.
Кроме омнибусов, были ещё кареты извозчиков – это в городах, а кареты почтовые пересекали пространства между городами.
В 1898 году в Москве открылись первые станции скорой помощи, а больных в них возили в каретах, которые так и назывались: «кареты скорой помощи», и так они называются до сих пор, хотя на смену лошадкам давно пришёл бензиновый двигатель.
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.
Илл.: Заглавная картинка, если кто не узнал, из к/ф «Фанфан-тюльпан».
Другие статьи рубрики «История вещей»
История пилы ЗДЕСЬ
История зонтиков ЗДЕСЬ
История самовара ЗДЕСЬ.