Есть у меня дурацкая привычка – я подслушиваю разговоры в московских кофейнях и ресторанах. Да, иногда говорят о чем-то личном, особенно женщины. Но это мне как раз неинтересно. В кофейнях и ресторанах проходят все деловые, так сказать, встречи. Сидят модные парни-девушки с макбуками и очень важными лицами, решают вопросы. Попутно едят сашими из лосося, ризотто с белыми грибами, суп том-ям с креветками.
Но о чем они говорят? Они все изобретают «проекты» и «стартапы». У них в макбуках какие-то графики и цифры. И они это обсуждают часами, с шутками-прибаутками. Что за проекты? Да какие угодно. Сделать дизайн несуществующего еще салона, написать сценарий банальной мелодрамы, разработать пиар-компанию какого-то мутного бренда.
Пиар – это вообще главная работа московских умников. Среди моих знакомых чуть ли не каждый второй – пиарщик. Иногда мне кажется, что половина Москвы занимается пиаром. Есть учителя, есть врачи, есть несколько инженеров – все остальные пиарщики. С утра они звонят клиентам: «Что будем пиарить?». Они готовы пиарить хоть мерзавца-политика, хоть пирожки с шурупами, неважно.
Ладно, пиар – тоже работа, хоть дурацкая, но всё же. Ну встретились, быстро обсудили, разбежались. Но они никуда не спешат. Они потягивают фреш и болтают, болтают, болтают. Они попутно обсуждают новые сериалы и коллекцию дольче-габбана, ужасные манеры какой-то блогерши, скандальный развод какого-то Максима и что в Москве стало невыносимо. Да, ворчание и недовольство – это важнейшая, магистральная линия всех разговоров. Эти столичные болтуны всегда и обязательно недовольны. То им капуччино жидок, то стены некрасиво покрашены, то убер слишком долго не едет. У всех даже выражения лиц – либо брезгливые, либо саркастичные. Простодушного смеха тут не услышать. Если смеются – то злобно или настолько оглушительно громко, что вздрагивают официанты, роняя подносы с веганскими бургерами. И вообще в Москве так шумно, грязно и так много народа, все понаехали, ужас. В какой-то момент обязательно прозвучит: «Надо скорей уезжать отсюда куда-то в тихий городок».
Фигушки! Никуда они не уедут. Они презирают всё, что за МКАД, это для них убогая никчемная жизнь. А главное – там нет пиара и денег. Потому что все деньги в Москве. Они присосались к этим потокам, как вши к огромной собаке и если куда отвалятся – то лишь в Европу, отдохнуть, потратиться, и то ненадолго. Потому что иначе твое место захватят, твоих клиентов уведут, останешься без вкусного тирамису в ресторане.
Так вот о деньгах. Во всех разговорах обязательно наступает главный момент, самый захватывающий и остросюжетный. Это бюджет. Его обсуждение. Тут все оживляются, потому что за пять часов разговоров и всякой еды уже притомились. Важно: назвать клиенту такую цифру, которая его не отпугнет сразу. Но и такую, чтобы можно было играть на снижение.
– Так что объявим ему десятку, он скажет убавить, но ниже восьми мы не опустимся, это себя не уважать.
– А вдруг восемь тоже много?
– Ну и пошел он! Найдем другого клиента!
– Точно! Давай теперь закажем просекко.
– Да! За наш успех.
Они выпивают, им хорошо, они захлопывают ноутбуки и обсуждают, куда бы теперь пойти, отдохнуть. Где-то что-то открывается, где-то обязательно какая-то глянцевая жизнь, надо быстрее туда, развеяться, пофоткаться для инстаграма и светской хроники. Они замечательно поработали, целый день в ресторане.
А с утра у них снова «работа», уже в другом ресторане, снова треп, сплетни, бюджет. Они ничего не производят, кроме трепа, брюзжанья и фикций. Но они уверены, что именно это – настоящая жизнь, что они все красавцы и гении.
…У меня есть старинная подруга, учительница, тридцать лет в школе, тысячи выпускников. Но школьной зарплаты ей на семью не хватает, она дает уроки, репетиторствует, у нее почти нет выходных. Как-то Света меня спросила: «Леша, извини, давно хотела узнать, чем вы все занимаетесь? Вот журналисты, пиарщики, какие-то маркетологи? Вы же зарабатываете больше меня. Что вы делаете?»
Я не нашел, что ей ответить.
Алексей БЕЛЯКОВ