Марина потушила бог знает какую за день сигарету и поплелась на таможенный досмотр.
IELTS она сдала на 9, разрешение на работу в Великобритании сорганизовал наташкин миллионер, братцу и племянничку сказала, что сняла домик в деревне, будет диссертацию дописывать.
Что там говорила очередная чуфырь-эзотеричка, когда она в панике металась между банками, астрологами и экстрасенсами в поисках денег: «Это все твоя гордыня. Она тебя сжигает. Смирись, Мариночка! Прими с благодарностью все, что с тобой происходит!» Так себе цель на ближайший год, но другой пока нет.
Прошло три месяца.
Марина с удивлением обнаружила, что ей нравится готовить. С азартом она выискивала какие-то новые рецепты, смешивала несмешиваемое и ужасно радовалась, когда капризные и избалованные наташкины отпрыски просили добавки. Прочие хозяйственные обязанности были не столь приятны, но Марина обозвала их привычным ей словом «долг» и запретила себе эмоционировать по этому поводу. Со школьными уроками тем более не было никаких проблем. Хозяева были довольны. Правда, иногда ей казалось, что Наташка ревнует ее к детям, которые теперь просили Марину рассказать им на ночь сказку или отвезти их на пикник.
Если бы не похотливые взгляды Маркуши, которые она периодически ловила на своей заднице, все вообще было почти прекрасно. Денег, которые ей платили, хватало на погашение оставшихся в Москве кредитов. Брат с племянником не досаждали. Очевидно, им пока хватало тех сумм, которые она время от времени им подкидывала.
С благодарностью за происходящее было пока сложно, но некий мрачный покой Марина обрела. И даже иногда ее снова стали посещать какие-то образы и рука сама собой тянулась за ручкой.
***
Марина посмотрела на часы. У нее было ровно полтора часа перед тем, как ехать за детьми в школу и она решила завернуть к Инге на ставший уже традиционный кофе по-московски.
«Надоел мне их идиотский файв’о’клок, Мэри. - Инга почему-то упорно называла ее Мэри. – Ох, как надоел за столько-то лет. А с тех пор, как Джона нет с нами... - Джон, огромный старый дог, недоуменно поднял левую бровь. - Да не тебя, балда, - хохотала Инга, привычно поглаживая собаку, - Джона Первого, да пребудет с нами душа его вечно. А нет его с нами, почитай, лет десять. Он-то блюл традиции пэрского рода. А мне уже ни к чему. Так что давай, вари, милая. Вон, арабика в шкафчике у вытяжки. И не жалей, не жалей кофе-то. В Москве у себя, чай, не жалела».
К Инге ее привела Наташа, когда знакомила с местными достопримечательностями. Суеверная Наташка три раза перекрестилась прежде чем стукнуть в затейливый ингин дверной колокольчик, больше напоминавший корабельную рынду.
- Ты чего крестишься? Привиделось что?
- Не лишне будет, с ведьмой сейчас тебя буду знакомить.
- Да ты совсем тут обангличанилась, подруга! - засмеялась было Марина, но осеклась от наташкиного выражения лица.
За те минуты, пока они поджидали на крыльце хозяйку, Наташка успела рассказать про «ведьму» все. Что она давным-давно живет на острове. Сама невесть откуда. И неизвестно как охомутала самого богатого сэра в графстве, который вскорости помер. «Не иначе она его извела.» - снова закрестилась Наташка. Ровно в день похорон у фамильного склепа, где должны были похоронить ингиного сэра появился огромный пес. Он никого не подпускал к склепу, пока не увидел Ингу. С тех пор он всегда рядом с ней. И дома, и на работе. И вообще везде. «На работе? - удивилась Марина. - Зачем такой состоятельной тетке работать?» «Она говорит, что у нее миссия такая тут на земле. Пойдем, сама увидишь».
Дверь распахнулась и на пороге появилась миловидная высокая женщина неопределенного возраста, в которой Марина не нашла ничего ведьминского кроме угольно черного гигантских размеров дога. Огромный пес вальяжно подошел к ней и, как-то по-щенячьи взвизгивая, принялся облизывать руки.
Инга громко расхохоталась: «Джонни, прекрати. Ее собака придет к ней еще не скоро. Муладхара и свадхистана закрыты наглухо, пару точек Даймонда надо бы простучать. А в остальном все очень даже ничего. Пойдемте, девочки, кофе пить!»
Позеленевшая Наташка и совершенно обалдевшая Марина вместе с догом протиснулись в тесный магазин. «Лавка, скорее,» - подумала себя Марина с нарождающимся где-то на уровне пупка любопытством огляделась.
Громоздившиеся тут и там полки были завалены всякой эзотерической литературой на всевозможных языках. С потолка свисали четки, всякие буддийские штучки, которым Марина и названия-то не знала. На стенах красовались картинки с какими-то разноцветными геометрическими фигурами, похожими то ли на звезды, то ли на снежинки.
Потом Марина узнала, что эти фигуры называются мандалами. Инга рисовала их почти каждый день и даже один раз заставила Марину к ней присоединиться. Результат получился так себе с точки зрения Марины, а Инга как раз была очень довольна, но почему, не сказала. Нет, говорили они много и обо всем. Но вот о самой Марине, ее чакрах, прошлом, настоящем и будущем, - нет. В остальном Инга оказалась удивительной собеседницей: объездившей весь мир, перечитавшей кучу книг и знакомой, кажется, со всеми интересными людьми планеты. Она так смешно, а с другой стороны, мудро и глубоко рассказывала свои истории, что Марина буквально оттаивала около нее. И сама не заметила, как так получилось, что стала забегать к ней чуть ли не каждый день.
Телефонный звонок застал Марину в полуметре от калитки ингиного магазинчика.
- Теть Марин, мне кранты.
- Никита? Откуда у тебя этот номер?
- Да какая разница. Думаешь, все кругом идиоты и свято верят, что ты сидишь в Калуге, чахнешь над диссером?
- Ты как с теткой разговариваешь, хам малолетний?
- Короче. Если я через две недели не найду восемь миллионов, меня пристрелят. Или посадят. И я не знаю, что лучше.
Вся история о посудомойке:
Часть 1
Моя новая книга здесь: https://ridero.ru/books/kandidatskaya_dlya_posudomoiki