Мне снова не спалось. Спасительное бегство в ночной YouTube закончилось просмотром “Бесогона”. Некогда любимый режиссер вещал о необходимости “помнить о своих корнях” и признавался в любви к традиционным ценностям.
“Как странно” - думалось мне в ночи - “я вроде не дерево, чтобы “помнить о корнях”. Зачем бросаться пустыми фразами”. Но мысли зацепились совсем за другое.
Пару дней до этого я видел все в том же треклятом интернете интервью Михалкова Дудю, под которым постыдной рекой лились зловонные комментарии обывателей.
Самого успешного, что скрывать, российского режиссера в чем только не обвиняли - лицемерии, незаконном обогащении, лизоблюдстве и прочих грехах.
Складывалась странная картина: общество ненавидит Михалкова, но Михалков в ответ не оскорбляет, а призывает “вспомнить о корнях и чтить традиционные ценности”. Думаю, не все понимают, о чем говорит Никита Сергеевич. Попробую объяснить.
Сам Михалков не раз упоминал, что он аристократ, по происхождению. Тогда как льющая на него нечистоты толпа обывателей, в массе своей, потомки крепостных. Что неудивительно: ещё пару веков назад крепостными считались процентов девяносто населения страны.
Крепостные, если кто не знает, были абсолютно бесправны и думать не могли, чтобы публично критиковать барина. Просто потому, что, по закону, принадлежали ему на праве собственности и в любой момент находились под страхом, что их могут “выменять на борзые три собаки”.
В моем больном воображении рождались невозможные в реальности сцены. Машина времени переносит аристократа, владельца крепостных душ из начала девятнадцатого века в наш двадцать первый.
Как этот аристократ стремится оказаться поближе к власти, как он печется о привилегиях в виде машины с мигалкой, как он за счастье считает быть “на дружеской ноге” с самодержцем.
И что же он видит в ответ? Хамство, мат, оскорбления и обвинения в различных грехах. И от кого, простите? От “детей крепостных”. Тех, кого и за людей то он никогда не считал.
Что бы ответил такой толпе возмущенный барин? Ох, гнев бы его был превелик. Кричал, топтал ногами, матерился.
“Забыли?” - яростно обратился бы он ко всем нам - “Забыли, как с вами обращались? Как за людей не считали. Как секли на задних дворах так, что кости выступали. Как выбивали зубы сапогами, чуть что не так. Как насиловали ваших жен и дочерей наши сынки спьяну. Как разлучали с семьями, продавали, пропивали, проигрывали в карты. Забыли сволочи? На барина голос решили поднять? Веками вас скотов на цепи держали, а теперь, значит, страх потеряли? Ну ужо погодите у меня.”
Вот только Никита Сергеевич не такой. Он все-таки не из девятнадцатого века. Поэтому, напомнив о своем аристократическом происхождении - считайте принадлежности к классу владельцев крепостных - культурно призвал “помнить о корнях и традиционных ценностях”.
Вот только о том, что "корни и традиции" различались, в зависимости от положения в обществе, умолчал, дабы не тревожить наши хлипкие души.
Как говорится, пожелаете узнать о них побольше, “погуглите”. В чем-чем, а в такте и воспитании Михалкову не откажешь.
Что ещё почитать: