Главный механик, или хрен знает кто такой, большой папа, короче, нам попался толковый: Вилорий Палыч — такой полуинтелегентный юморист и большой оригинал, всё стихами сыпал.
Например, когда вызывал кого-нибудь повторить матчасть и слышал в ответ: «А меня не было, я не знал» - любил отвечать: «Был, не был, меня не ебё...» - короче, не слишком волновали его причины. Он вообще считал, что: «Был, не был, а знать обязан!».
Ну, мы тоже молодые горячие не пальцем деланные, самоутверждая, так сказать, свой юношеский максимализм, спрашиваем у Палыча дерзко, мол: «А чё, отец, выдайте нам аппараты по блатнее, чтобы лётать как шумахер»!
Ну, Палыч, чижик стреляный, отвечает авторитетно: «Не сцыте, типа, тачки дадим — ахренеете.
Не обманул, зараза, ахренели мы реально!
Оттачивать водительские навыки категории «С» нам предстояло на советских трудягах — грузовичках-хлебовозках ГАЗ-52.
Что такое газпитьдисятдва? - ну, это такой термин, такая гримаса коллективизации, такой перпетум-мобиле с кривым передним стартером.
Как любил приговаривать наш главмех-рифмоплет: «За скорость пять раз отобрали права, вот это тачила — ГАЗ-52»!
Когда газоны распределяли, нам с Кирюхой достался конь-огонь не то гнедой, не то сивой масти, короче на понос слегка смахивающей.
И инструктор нам выпал Семен Аркадич по кличке «Сенька-10 литров». Так как с бака казенного ГСМ всегда имел 10 чистых литров навару. Такой колоритный кучерявый пушкин в промасленном халате с хитрецой.
И вот, на первых смотринах автохлама мы с Кирюхой подрастерялись малек.
А этот инструктор, чорт кучерявый стоит и лыбится так злобно.
Мол, чё медлите, девочки, занимайте места, согласно купленным билетам.
А я может грузовик тока в кино "Мимино" и видал, да ещё соседу по детству с такого аппарата ниппеля из колес ради шутки выкручивал.
К тому же, вы ж в курсе — я раньше только на автомобилях системы запорожец гонял. А тут — такая дура...
Ну чо, постояли, поколбасились чуток — и я первый полез за руль устраиватца.
А там как в танке — все зеленое и металл голый и из электроники только лампочка подсветки приборов.
Сеня залез тоже и ехидно так спрашивает: «Ну, чо трогаться научился, студент»?
«Гавно вопрос» — отвечаю, а сам думаю, эх, тронуть бы сейчас твою курчавую головушку монтировочкой!
Для непосвященных — устройство системы зажигания классического ГАЗ-52 — это адская машинка, по-ходу придуманная, чтобы английские шпионы или немецкие захватчики не смогли разгадать загадку старта этого чуда техники. Там, короче, поворачиваешь ключ в замке зажигания — и .. ничего, тишина. Оказываеццо, это тока начало. Дальше нужна пластичность тела и выполнение нормативов ГТО второй степени, потому как нужно одновременно одной и той же ногой нажать педаль газа и втулку нижнего стартера. То есть, я так кубатурю, что компоновку педального узла Газона разрабатывал безрукий одноногий инвалид, взвалив всю ответственность за запуск двигателя на одну правую ногу.
Про убийственные и легендарные манипуляции с педалями и рычагом скоростей типа «двойной выжим сцепления» и «перегазовка» - я вообще умолчу, дабы не травмировать вашу, изнеженную достижениями цивилизации, психику.
Короче, Сеня демонстративно ждет, у меня мандражик начинается, я кручусь как сукин-сын на дерьмонтиновом кресле и пытаюсь ногой этот долбаный стартер выжать.
И чтобы как-то разрядить ситуацию, типа поддерживаю с наставником научную беседу. Спрашиваю: «А что, Семен Аркадич, Газон по сравнению с запорожцем небось покруче прёт»?
Аркадич от такого бессовестного сравнения даже подзалип немного, а я наконец-таки нащупал пяткой стартер, и изогнувшись ужом, нажал носком на газ.
И понеслась!
Поехали!, думаю, тока я ничуть ни гагарин оказался и геройской ту поездку точно не назовешь, хотя в аналы она по всякому вошла...
Я то наивным делом думал, мы как малограмотные стажеры начнем с автодромов-шматодромов, там как тётя-мотя разворотики-поворотики отрепетируем. И такого подвоха (чтоб сразу в город) моя тонкая душевная организация вообще не ожидала.
Но Сеня, умудренный жизненным опытом, конечно не пустил меня сразу же на асфальт, так что мы по сельской местности попёрли.
Машина после запора — говно полное. Не валит совсем, гудит, пердит, руль хрен повернешь, да ещё и каждая кочка через ентот руль по рукам лупит — тот, кто его проектировал про гидроусилитель даже во сне не слыхал. И на кочках этих сельских я башкой об потолок пару раз шваркнулся, но за руль все же крепко держался и педаль нифига не бросил.
Едем по гравиечке, прём не боле сорока. Тока мне по ощущениям упорно кажется, что уже вторая космическая пошла.
Короче еду я и чувствую себя неуправляемым реактивным снарядом с тупоголовым баллистическим наконечником класса «земля-земля».
Еду, а перед глазами все плывет и во рту привкус такой поганый. И из всех знаков дорожных помню, почему-то только «Дикие животные». И, главное, сам потею как жывотное. И вообще, чувствую, что в моих блатных джынсах-дудочках мне тесновато-как-то.
А Сеня — ничего, сидит расслабленный, сцуко, мурлычет что-то из лепса и по сторонам тёлок выглядывает. Ну, думаю, гад, это ты напрасно расслабился, ща обязательно бида какая-нибудь приключится!
И точно: не было печали, так черти накачали! На перекрестке цыгане на тарантайке выгребают, у них логистика такая железобетонная выстроена: по дворам маячить все что плохо лежит на чермет сдавать.
Дальше я плохо помню, как-то завертелась эта цыганская карусель: какие-то кони, совы, лисы, самовары и картошка.
И ещё вдруг вспомнилось коротенькое стихотворение из Даниила Хармса: «Цыган с косматой бородой летел красиво над водой, он растопырив мускулистые руки, летел по правилам летательной науки».
Одним словом, не потянули ромалэ Газончика...
А один коневод, после столкновения со мной, и вправду совершил большое космическое путешествие, благополучно приземлившись на металлолом.
Но, цыгане остались на меня не в обиде — у них там в таборе постоянно какие-то левые движняки происходят.
А вот Семена таки родимчик хватил, он долго потом ещё не выговаривал некоторые цифры и буквы.
Ну, а как вернулись мы в стойло с променада нашего феерического, я деликатно так грузована парканул на клумбе у парадного и покинул машину, сделав Сене ручкой.
Правда как вылез я на ясно солнышко, малость подобломался.
То ли от душевных волнений, то ли по причине устаревшего фасончика ноги у меня шибко вспотели, да так, что перекрасили все мои небесно-голубые джинсы натурально в серый цвет. А кругом люди, и отцы-основатели гребанного УПК тоже, все зырют, а я в мокрых подштанниках.
Задачка с одним неизвестным выходит, только у меня ответ один — а у народа совсем с моим не совпадает...
Короче, кто ржет, кто сочувствует и ржет про себя. А как за инцидент с телегой узнали, так вообще фестиваль началсо.
От таких мультиков слов нет — одна матершина!
Но, пока суть да дело, я огородами свалил до дому, покачиваясь на нетвердых ноженьках от непередаваемых очучений.
С тех пор прозвали меня цыганским бароном.