Василий ГАВРИЛЕНКО
— Ты правда собираешься туда пойти? — удивленно спросила Алла. Она стояла в проеме двери и смотрела, как ее муж гладит костюм.
— Ну да, а почему бы и нет? — ответил Иван. — Встреча выпускников все-таки.
— Ну-у, — протянула Алла. — Ты ведь помнишь, как они над тобой издевались? Лопушком тебя обзывали из-за ... ну...
Алла запнулась, глядя, как порозовели крупные и тонкие уши ее мужа.
— Да помню, — беззаботно отозвался Иван. Хотя Алле показалось, что беззаботность эта была наигранной.
— Особенно Витька Клоп измывался, — продолжила воспоминания Алла. — Помнишь, он садился тебе на плечи и катался на тебе, дергая тебя за уши, как за поводья?
— Помню, — в голосе Ивана уже совсем не было беззаботности. — Но ты посмотри на меня, — Иван напряг руку, продемонстрировав бугры мышц. — Мне ли сейчас, спустя 10 лет в спортзале, Витьку Клопа бояться?
Иван засмеялся.
Вернулся Иван вечером.
— Ну как все прошло? — накинулась на него супруга. — Всех одноклассников видел? Изменились они? Витька Клоп изменился?
Иван устало присел на диван.
— Всех видел. Изменились. И Витька больше других изменился.
— Ну, рассказывай, рассказывай, рассказывай!
— Да что там рассказывать, — Иван махнул рукой. — Витька Клоп, кажется, ещё меньше стал, чем в школе был. И представляешь, работает старшим библиотекарем в детской библиотеке! Кто бы мог подумать — хулиган, гроза всей школы Витька Клоп — и детская библиотека! В очках сейчас ходит со стёклами вооот такой толщины.
— Ничего себе! — удивилась Алла. — Никогда бы не подумала. Интеллигентом, значит, стал Витька?
Тут только Алла заметила, что ее муж забыл снять шапку.
— Вань, ты шапку-то сними, — сказала она.
— Да я в шапке посижу, — заупрямился вдруг Иван.
— Снимай!
После того как муж все-таки снял шапку, Алла охнула и всплеснула руками: уши ее мужа были лиловыми, как баклажаны.
— Опять?! — воскликнула женщина. — Да как же так?! Он же дистрофик!
— Не знаю, как так вышло, — забормотал ее муж. — Витька он как меня увидел, сразу ко мне: «О, Лопушок приперся, а ну, подвали сюда, чепушилла!». Тем же голосом, представляешь, тем же самым голосом, что и в детстве! Он совсем не изменился, Алла, совсем! Они все не изменились!
Иван шмыгнул носом.
Алла обняла плачущего мужа: он был таким огромным из-за мышц, что ей казалось, будто она обнимает столетний дуб.
— Ну, не плачь, не плачь, — говорила она. — Я же предупреждала, не надо туда ходить.
Он плакал.