Обычная история современного автомобильного времени, заслуживающая появления в хронике ДТП. Такого-то числа там-то там-то произошла авария, погибли трое, один находится в реанимации. Вот и все. Сколько раз в сутки передают о подобном в криминальных новостях? Сухо, отстраненно, торопясь. Не удивительно, что и фильм, снятый в 2005-м году в штатах на эту тему, даже не отбил свой бюджет. Общество потребления не хочет переживать, оно хочет праздник каждый день. А фильм, на мой взгляд, — гениальный. Я об «Останься» по сценарию Дэвида Бениоффа, того самого, который известен у нас в стране, как автор романа о Ленинградской блокаде «Город» и создатель сериала "Игра престолов". По передаче эмоционального состояния человека между жизнью и смертью фильм превзошел даже «Привидение».
Трагедия парня, который будто бы выжил в аварии, Генри Летэма (актер Райан Гослинг), состоит в том, что он винит себя в гибели троих самых близких ему людей — родителей и девушки, которой собирался сделать предложение. Оставаясь наедине с самим собой в маленькой квартирке, он испишет одну из стен мелким почерком. И письмо это будет состоять из единственной фразы: «Простите меня». Ее обнаружат врачи психиатрической клиники, которые приедут, чтобы помочь двадцатилетнему юноше выбраться из депрессии.
Однако, Генри неуловим. Словно призрак он появляется неожиданно и так же внезапно исчезает. В основном его встречи и общение происходят с психиатром Сэмом Фостером. Эван МакГрегор, которого зритель привык видеть в амплуа героя-любовника, здесь, в образе врача, выглядит в принципе неплохо, но лучше б на эту роль все-таки режиссер Марк Форстер пригласил кого-нибудь другого (при всей моей любви к МакГрегору). Лично мне казалось лицо Эвана на протяжении всего фильма одинаковым, не хватало эмоций. Если в Голливуде с этим проблемы, могли бы пригласить кого-нибудь из российских артистов. Константина Хабенского, например. Хотя Райан Гослинг же смог передать ощущение внутренней боли! Не смотря на то, что на лице у него почти всегда была улыбка.
Эта улыбка сродни улыбки Овода из одноименного советского фильма, играл которого гениальный Андрей Харитонов. Она — от борьбы с самим собой, с тем, что ты чувствуешь. Но может быть я не права, возможно по задумке режиссера психиатр и должен выглядеть немного отстраненным и не сразу понять пациента. «Я каждый день лечу людей от того, чем никогда не страдал сам», — говорит Сэм Фостер, словно оправдываясь в своей толстокожести и недочувственности.
Не скрою, где-то на пятой минуте от начала, я хотела выключить кино и заняться чем-нибудь другим. Казалось, меня ждет что-то непонятное и тривиальное. А зацепило, и скорость, с которой стали меняться непонятности, затянула. Смотришь, и будто бежишь и ищешь выход в лабиринте. Только когда наконец забрезжил свет в конце тоннеля, думаешь, что лучше б сюда было и не доходить. Так как разгадка в том, что лучше было бы уйти из жизни сразу, чем потом корчиться всю жизнь от душевной боли. Фильм — о том, как бы жил студент Генри Летэм, если бы его спасли после аварии. Предположение конечно. Фантазия сценариста. Но ведь есть категория именно таких ранимых людей, как Генри!
Выжив, он бы пытался искать смерть как спасение, как воссоединение с теми, кого потерял. Увлечение живописью могло бы отвлечь Летема от тяжелых мыслей о самоубийстве. Но, просиживая часами в библиотеке, он знакомится с биографией художника Тристана Ривера (скорее всего вымышленного), который сжег свои картины и застрелился на Бруклинском мосту в 21 год. И решает поступить точно так же. Правда, проговорился о задуманном с психиатром. А тот начинает бороться за «Останься, Генри!».
И словно рефреном заканчивается фильм так же, как и начался — предсмертные содрогания на Бруклинском мосту… И «Останься!», «Останься!», «Останься!»… Любовь к погибшей девушке на этот раз перевесила. Перед самым восхождением на мост, чтобы застрелиться в свое двадцатиоднолетие, Генри Летэм останавливается у танцевального зала. Он стоит под дождем, улыбаясь и наблюдая, как страстно танцует в паре с другим мужчиной та, которая казалась ему своей невестой. Это самая сильная сцена в фильме. Летэм осознает, что она — не та, которую он потерял, и никогда ее не заменит. Впереди — только Бруклинский мост…