Званый ужин в палате № 6 – Романы Ивлина Во
…так что вскоре их собралась большая компания, и из соседней палаты явился Саймон в веселеньком халате, и они ставили новые пластинки, а мисс Рансибл под одеялом двигала забинтованными руками и ногами в негритянском ритме…
Проза Ивлина Во похожа на легкое светлое вино – ароматное, веселое, но с чуть заметной горчинкой. Ты пьешь, не задумываясь, но уже после второго бокала начинает казаться, что горечь усилилась. В конце концов ты сидишь, роняя слезы в салат Оливье и сокрушаешься о тщете всего сущего, ибо – что есть человек?
Мерзкая плоть…
Пригоршня праха…
Именно так и называются романы Ивлина Во.
Поначалу сюжеты их кажутся почти водевильными, а герои – прямыми родственниками персонажей Вудхауса, всех этих Фредди, Китти, Эрни и Лотти, главная беда которых – недостаток ума или денег. Или того и другого одновременно.
Да и время у Вудхауза и Ивлина Во практически то же самое – маленький островок тишины и мира между двумя великими войнами. Светская суета с легким оттенком безумия: званые обеды и бульварные газеты, интрижки и романчики, автогонки и киносъемки, неоплаченные чеки и невозвращенные долги, помолвки и разводы, дирижабли и фокстроты…
Летчики-пилоты, танки-пулеметы…
Вдребезги пьяный майор, пьющий на брудершафт с бывшим королем Руритании; премьер-министр в объятиях баронессы Иосивара; отец Ротшильд, одолживший чемодан у французского лакея; Непорочность, потерявшая свои ношеные крылья и миссис Оранг, читающая проповедь в курительной парохода, приближающегося к Дувру…
Незабвенная мисс Рансибл, бесцеремонно обысканная таможенниками – «Ой, если б я могла вам рассказать, что они там со мной делали!»
В общем, весь Цвет Нашей Молодежи.
Но потом видишь, что автор железной рукой поместил картонных и бумажных героев в настоящую жизнь, где они страдают, льют слезы – «Ты, надеюсь, не воображаешь, что это настоящие слезы?»…
…льют слезы, проливают кровь и умирают – совсем как живые люди.
Водевиль оборачивается драмой.
Но это – английская драма: челюсти крепко сжаты, нижняя губа не дрожит.
О разорении говорят – улыбаясь, умирают от любви – иронизируя, а стреляются – одевшись в парадную форму и начистив ордена.
Вечеринка над пропастью.
Пирушка во время…
…нет, не Чумы.
Инфлюэнцы.
А от этой Инфлюэнцы, между прочим, вымерло пол-Европы.
Так что – все всерьез, хотя и понарошку: леди Бренда скучала, поэтому она решила завести роман с Джоном Бивером, и роман этот завел ее настолько далеко, что она забыла обо всем на свете, и когда ее маленький сын Джон-Эндрю погиб глупой случайной смертью, упав с лошади, она…
Услышав печальное известие, она решила было – погиб Джон Бивер.
Ее муж Тони при разводе не дал ей денег и любовник не смог на ней жениться, потому что своих денег у Джона Бивера отродясь не бывало, и поэтому он уехал с матерью в Америку.
А Тони умер в Бразилии – с ее именем на устах, между прочим.
Так что она очутилась на ярком солнечном свете совсем одна…
И вышла замуж за Джока Грант-Мезиса.
Об этом публику своевременно оповестили бульварные газеты, поместив сообщение о свадьбе (леди Бренда была чудо как хороша в своем платье от Пакена) среди прочих новостей, причем журналист сокрушался, что «лондонский сезон в прошлом понимании отжил свой век; теперь все слишком заняты, и довоенные обычаи отходят в прошлое; теперь не устраивают больше балов, а развлекаются с меньшим размахом, зато без передыха…»
– Это же заболеть можно, – сказала мисс Рансибл и, что редко с ней случалось, попала в точку.