Я вот тут думаю: а зачем мне вам все карты на стол выкладывать? Да будет история рассказана так, чтоб она мало чем отличалась от моего вымысла. Все равно, кроме черной магии, я планирую делать и разоблачение ее тоже, то есть, приложение к «Белокурому» - родословные, карты мест действия, фотографии их теперешнего состояния, подробную хронологию событий. Но для этого надобно дотерпеть до конца романа… как минимум.
Между персонажем и персоной пролегает водораздел авторского вымысла. И не всякая птица долетит до середины Ла-Манша – в этом контексте. Господин Белокурый граф в романе «Волна и камень» явился мне as is, правильно упакованный и абсолютно готовый к употреблению, начал дерзить автору, обаятельно куролесить и вообще, вел себя, как хотел. Ему, с высоты старшинства в 465 лет, было глубоко фиолетово, что это мешает делу. А мне, с моей стороны зачарованного зеркала, стало ужасно любопытно, откуда он, черт такой, взялся – ну, я и, подобно Алисе, ухнула в эту кроличью нору, в которой лечу до сих пор, а нора и не думает кончаться.
Задачу я себе поставила не из простых: имея готового персонажа – взрослого, законченного циника и пофигиста тридцати лет от роду – понять, каким он был в детстве, и каким станет еще спустя полтора десятка лет, в год своей смерти. Эта история интересовала меня горячо и страстно еще и тем, как страшно и криво отразились судьбы матерей и отцов на судьбах их детей… потому что история поставила два любовных треугольника с интервалом в четверть века, а именно: Мария де Гиз – Мэтью Стюарт, граф Леннокс – Патрик Хепберн, граф Босуэлл (старшее поколение) и Мария Стюарт – Генри Стюарт, лорд Дарнли – Джеймс Хепберн, граф Босуэлл… (кстати, если подумать, последние два мужа Марии Стюарт оба крещены в честь соперничавших королей, один – в честь Генриха VIII Тюдора, другой – в честь Джеймса V Стюарта).
Ну, что ж… я сохранила все исторические события и почти все даты. Я сохранила имена и годы жизни персонажей – из придуманных в ближнем кругу у Босуэлла только Рональд Хей (впрочем, Йестерские Хеи ему и вправду были соседи по Мидлотиану), семья его слуги МакГиллана и сам Йан МакГиллан. Я иду от рождения к гибели именно так, как когда-то прошел однажды Патрик Хепберн, но, конечно, грехи и добродетели, страсти и страхи, чувства и чувственность – об этом пятьсот лет спустя уже никто не может судить достоверно, как впрочем, и судить приблизительно – тоже. Это уже авторские допущения. Мое дело, горячее и живое – искать мотивацию, мучительно долго понимая, почему он поступил так, а не иначе… и вот в этом таинстве из персоны рождается персонаж.
У него нет цели, кроме самой общей – уцелеть, сохранить, приумножить. Он не строит долгосрочных планов в довольно-таки неспокойной реальности своего времени. Он просто живет – получая от этого максимальное удовольствие, как это делают животные и дикари. Он не замедлит воспользоваться нечестным приемом в смертельной игре века, но и искренним чувствам тоже бывает порой подвержен.
Ренессансный персонаж, ну да, а как же иначе? Без страха, упрека, стыда и совести. Не вовсе чуждый идеалам гуманизма. Современник и знакомец Генриха VIII Тюдора и Анны Болейн, Джеймса V Стюарта и Марии де Гиз, Франциска I Валуа, Франсуа Рабле, Екатерины Медичи, Пьера де Ронсара, Эдуарда VI Тюдора, герцогов Сомерсета и Нортумберленда, а также Сансовино, Тициана и Пьетро Аретино – король холмов Приграничья и вождь рейдеров Мидлотиана, изящный придворный кавалер и тройной политический агент.