Я очнулся в кровати, на мгновение показалось, что мне всего лишь приснился кошмар. Пытался вспомнить произошедшие в нем события, но картинка постепенно смазывалась и ускользала, как всегда бывает со снами, странными и неуловимыми. Но затем я почувствовал перемены в теле. Мои груди увеличились, набухли. Я осмотрел свои руки и удивился тонким кистям и длинным пальцам. Прямо как у Лизы. Сердце екнуло, я запустил дрожащие руки в волосы. Длинные, а у меня были короткие. Я рванул клок волос. Рыжий.
– Нет, нет, нет, – шептал я не своим голосом.
За окном возник шум, наперебой кричали человек двадцать, свет от факелов проник через стекло. Волки идут, они приближаются. Они пришли за Лизой, иначе говоря – за мной. Дверь в комнату тихо отворилась. В комнату вошел… я, высокий, статный парень с соломенными волосами и стриженой рыжеватой бородкой. Лишь глаза были чужими, в них проснулась страшная сила, они горели нечестивым огнем.
– Я должен был умереть, обрести покой, разве не так? Что произошло? – голос срывался от поднимающейся истерики.
– Должна сказать, что даже не подозревала, какой силой ты обладаешь, братец. Она вся перешла ко мне, я чувствую, как могущество течет по этим жилам. Мне даже удалось повернуть время вспять. Такое могущество… опьяняет. Знаешь, я не откажусь посмотреть на свою казнь, но с другой стороны.
– Что?! – я вскочил с кровати. – Ты разве не спасешь меня?
Я пошел к ней на встречу. Она схватила меня за плечи и сжала. Все тело тут же онемело от страха.
– Я могу, но я не хочу. Это станет тебе лучшим наказанием, прощай, брат.
– Лиза, пожалуйста!
– Просто помни, что после смерти тебя ждут ворота в твой любимый рай. – Она поцеловала меня в щеку, губы были холодны, как лед. – Эй, идите сюда, я поймал ведьму!
Она бросила меня в дверной проем. Я споткнулся и упал, судорожно поднялся и ринулся по коридору, там столкнулся с деревенским кузнецом. Он махнул факелом, я сделал шаг назад.
– Стой, тварь, тебе не сбежать!
Я поднырнул под руку, когда он пытался нанести удар и толкнул его в стену, а сам побежал в холл. С лестничной площадки я увидел ужасную картину: родителей, разорванных в клочья. Их куски были разбросаны по всему дому. Народ уже топтался на лестнице. Я хотел выброситься в окно, но они схватили меня, когда я уже готовился к прыжку. Я пытался вырваться, кусался, давил на глаза. Но что стою против разъяренной толпы? Они били в ответ, рвали на мне одежду, смеялись и плевали. Все прошло как в тумане, быстро и очень болезненно. Боль, видимо, теперь мой новый друг. Полностью обессиленный, я на четвереньках выполз из парадных дверей.
– Стойте! – приказа властный голос и издевательства прекратились. – Я сам.
Лиза схватила меня за волосы, попыталась поднять, но я, пересиливая боль, цеплялся за траву, будто она мое единственное спасение.
– Лиза, пожалуйста, не делай этого, – прошептал я из последних сил. – Я не хочу умирать.
– Милая, нет слова «не хочу», есть слово «надо»! – сказала она моим голосом и страшно рассмеялась.
Меня привязали к шесту, под ногами хрустел сухой хворост. Я давился рыданиями, слезы кончились, горло пересохло, внутренности горели толи от того, что меня избили, толи от страха. Лиза взяла факел у кузнеца, ее глаза блеснули тем самым недобрым огнем, которым она меня встретила в комнате.
– Огонь очистит все твои грехи, бестия!
И она бросила факел.
Боль, агония, мучения, вряд ли существуют слова, чтобы описать, что случилось потом. Последнее, что я видел – себя, стоящего за стеной огня. Я зловеще улыбался, и огромная тень от проклятого тела накрывала деревья.