Страх и одиночество рождают ненависть. Сколько бы родители не обвиняли Лизу во всех грехах, они взрастили монстра, потому что сами были чудовищны.
Я очнулся на кухне. На столе, на стенах, на полу, в воздухе крутились пустые пожелтевшие страницы, обрывки воспоминаний. Они все говорили, голоса сливались в мучительную какофонию. Я закрыл глаза и схватился за первый попавшийся лист, посмотрел на него. Он был особенно ветхий, порванный и помятый. Это не мои воспоминания…
– Даже родители хотели моей смерти, тебе ли не знать, что они были хуже всяких монстров из ночных кошмаров!
Вспышка света ослепила меня, глаза мучительно болели, я сидел пару мгновений, зажмурившись и потирая их. Я открыл их и обнаружил себя все там же: на кухне, за столом. Передо мной стояла тарелка с сальными черными волосами. Меня чуть не стошнило. Напротив меня сидела мать, она расчесывалась и мурлыкала какую-то песню себе под нос. Казалось, она вовсе меня не замечает. Я чувствовал присутствие еще кого-то, за окном мелькали тени. Мне стало жутко. Я хотел достучаться до Лизы:
– Лиза, я виноват, бесконечно виноват перед тобой, но я не хотел убивать тебя. Лиза, пожалуйста, я не виноват, они заставили меня все рассказать. – Я собрал всю волю в кулак, чтобы не заплакать. – Пожалуйста, давай поговорим. Лиза, господи…
–Ты молилась сегодня? — мама перестала расчесываться и посмотрела прямо на меня пустыми глазницами.
– Эм, я…
– Ах ты, маленькая сучка, — ее голос становился все менее похож на человеческий.– Снова слышишь голоса, да? Нужно преподать тебе урок!
Едва она успела пошевелиться, я бросился в коридор, ведущий в холл. От ее стенаний у меня душа ушла в пятки. Я оказался в холле и попытался сбежать через главную дверь, но она сорвалась с петель от сильного удара, меня чуть не пришибло. На пороге показался обезображенный отец, он будто бы утонул, а затем восстал из мертвых. Мне пришлось бежать вверх по лестнице.
«На второй этаж, а затем на чердак. Это мое единственное спасение!»
– Ты даже не моя дочь! – кричал отец мне вслед, – Ты родилась от Сатаны! Я тебя выебу! Выебу!
Чья-то рука схватила меня за лодыжку, я рухнул на ступени и покатился вниз. Я пытался отбиться, слепо размахивал руками и ногами. Их холодные руки цеплялись в мое тело. Наконец мне удалось столкнуть их вниз, они кубарем покатились с лестницы, осыпая меня проклятьями и ругательствами.
Я судорожно поднялся и побежал вверх по лестнице, мимо своей комнаты, поворот налево и…
Люк сверху был закрыт, а лестница убрана. Обычно ее всегда оставляли внизу. Теперь я в ловушке! Я слышал приближающиеся шаги.
– Я сделаю все, что угодно, Лиза, только спаси меня от этого кошмара!
Впервые за долгое время она услышала меня. Люк открылся, и кто-то спустил лестницу, едва она ударилась об пол, я начал судорожно подниматься наверх. Родители тем временем толкались в узком коридоре.
– Дай пройти, пройти дай говорю!
– Уступи дорогу даме, свинья!
Я быстро поднялся и сразу же стал забирать лестницу, как вдруг мать крепко схватила ее. Ее зеленое болезненное лицо скорчилось от ярости. Я тянул изо всех сил, затем раздался треск, лестница сломалась, и я упал на пол, а лестница плюхнулась на живот. Люк захлопнулся, щелкнул замок. Я лежал неподвижно, перед глазами стоял образ родителей, извращенный фантазией моей сестры. И, черт возьми, это отражало всю суть их души!
– Ну, привет, братец…