От того и дороги мне люди, что живут со мною на земле... Только почему-то те, что уже не живут, еще дороже. Песни Вадима Серого были «на дописке» бобины с Высоцким, которую я упросил мне купить у уличного торговца, и было это в году, вспоминать про который подробно и с грустью рядовому человеку явно неприлично. Песни мне понравились, но я понятия не имел, что запись сделана совсем рядом, в моем родном городе, в том самом, где пройдет вся моя жизнь, что аплодируют люди, которых я, возможно, встречал на улице или в общественном транспорте... Он так потом и напоминал о себе, возникая ниоткуда, в монологах увядающих красавиц, пьющих все больше и больше, на изувеченной неправильным хранением магнитофонной ленте, где порывов и склеек было больше, чем музыки. Мало-помалу рвались и размагничивались люди, способные, как мне казалось, любить вещи «за их тленность», сперва эмоционально и нравственно, затем – со временем, все чаще и чаще, физически - уровень сигнала продолжал падать. Пока,